Песнь Перна - Энн Маккефри

– До ужина я бы успела сделать еще две-три копии, мой господин, если ты это имеешь в виду. Только мне понадобится бумага…

Домек оглядел медленно заполняющуюся столовую.

– Я был бы тебе очень обязан, если бы ты сделала еще три копии «Песенки о королеве», – проговорил он, взяв девочку за руку. – Пойдем, Арнор, наверное, уже покинул свои владения, так что мы сможем получить у Дементли сколько угодно бумаги. Нужно воспользоваться случаем.

Они торопливо вышли и направились к архивариусу.

– Я вовсе не хочу, чтобы ты занималась этим постоянно: для тебя куда важнее сочинять музыку, чем переписывать. Копировать может любой школяр. Но сегодня, когда мы отправляем столько подмастерьев сразу… Вот почему у Джеринта такой кислый вид. А что будет, когда Арнор узнает…

– Как, подмастерья уезжают?

– А ты что думала – они будут сидеть здесь, пока не состарятся?

Менолли с сожалением подумала, что придется расстаться с Сибеллом и Талмором – ведь они тоже подмастерья, и Сибелл как-то упоминал о своих странствиях.

– За наш квартет можешь не беспокоиться, – с неожиданной проницательностью успокоил ее Домек. – Одно дело – когда мастер отказывается отпустить обученного подмастерья только потому, что ему придется взять на себя труд подготовить нового помощника, и совсем другое – когда отсылают человека, который действительно нужен здесь. Главная задача цеха арфистов – распространять знания, – Домек простер руки, как бы желая объять весь Перн, – а вовсе не ограничивать. – Он сжал ладонь в кулак. – Именно в этом заключалась самая страшная ошибка, именно поэтому жизнь на Перне пришла в упадок – все хранилось в мелких, скудных умишках, которые постепенно забывали важные вещи, противились новому, неизведанному… – Он улыбнулся ей как равной. – Вот почему я, Домек, мастер композиции, твердо уверен: твои песни так же важны для цеха арфистов и для всего Перна, как и моя музыка. В них – свежий голос, свежий взгляд на вещи и на людей, а главное – мотив, который все, однажды услышав, сразу начинают напевать.

– А вы тоже когда-нибудь покинете Дом? – осмелев, спросила Менолли. Его слова она решила обдумать потом, на досуге.

– Я? – удивился Домек. Потом нахмурился. – Я бы мог, только от моих странствий будет не много толка. Разве что для собственного удовольствия. – Он тряхнул головой, как бы отгоняя эту мысль. – Может быть, по случаю особого торжества в каком-нибудь из главных цехов или холдов… Или по случаю Рождения… Видишь ли, ни один холд, ни один цех не нуждается в человеке с моими талантами. – Он произнес это с достоинством и одновременно с горечью – ведь так оно и было.

– А мастера всегда живут в Доме арфистов?

– Вовсе не обязательно. Их тоже посылают в крупные холды и цеха. Да ты и сама со временем узнаешь. Дементли, подожди минутку…

Домек замахал рукой подмастерью, который выходил из задней двери ярко освещенного архивного зала.

Менолли еле успела отнести письменные принадлежности к себе в комнату и вернуться в столовую. Когда она вошла, все уже садились. Домек был прав – мастер Джеринт и мастер Арнор не могли скрыть своего недовольства. Интересно, кто же уезжает? Но раздумывать было некогда. Подали обед, а потом надо было спешить на урок вокала.

Как только мастер Шонегар отпустил ее, девочка вернулась к себе и снова принялась переписывать, на этот раз – «Песенку о королеве». Сначала ей казалось странным копировать собственную музыку, но постепенно она стала находить в этом удовольствие. Ее песни отправятся вглубь страны, и люди познакомятся с файрами, обитателями морских берегов, которых еще совсем недавно считали пустой выдумкой. А прекрасная старинная песня о море, которую она слышала в Полукруглом с тех самых пор, как начала осознавать музыку, расскажет далеким от моря людям о чувствах моряка, влюбленного в бескрайнюю вольную стихию.

Значит, Домек тоже оценил ее музыку. Какое облегчение знать, что между ними больше не существует никакой неловкости. Он считает, что ее песни выполняют свою цель, – вот и отлично, она очень рада.

«Все-таки одно дело трудиться не покладая рук с утра до ночи, чтобы прокормить себя, своих детей и свой холд, – думала Менолли, – и совсем другое, куда более благородное, – нести утешение одиноким душам и замкнувшимся в молчании сердцам». Да, и Т’геллан, и мастер Робинтон оказались правы: ее место здесь, в цехе арфистов.

Девочка совсем забыла о времени и вдруг, оторвавшись от работы, обнаружила, что уже вечер. Она аккуратно сложила письменные принадлежности, отнесла копии мастеру Домеку и спустилась вниз кормить своих друзей.

Красотка и бронзовые, которые, как всегда, сидели у нее на плечах, едва начав трапезу, вдруг как по команде подняли головы к небу. Красотка тихонько курлыкнула. Крепыш с Нырком откликнулись, как бы соглашаясь с королевой, и все трое вернулись к еде.

– К чему бы это? – поинтересовался Пьемур.

Менолли пожала плечами.

– А ну-ка, взгляни! – закричал Пьемур, указывая на небо, где, величаво кружа, появились трое… нет, четверо драконов. – Смотри, твои файры сразу почувствовали! Поняла, Менолли? Файры сразу узнали, что драконы летят.

– Вот только зачем они прилетели? – спросила Менолли, чувствуя, как в ней снова разрастается ледяной комок страха. – Ведь Падения вроде не ожидается…

Правда, она сомневалась, чтобы лорд Сангел прислал всадников только за тем, чтобы разобраться с каким-то школяром.

– Я ведь тебе говорил, – напомнил Пьемур, явно выведенный из себя ее бестолковостью, – не зря мастера два дня заседали, назначая подмастерьев на должности.

Он пожал плечами, как будто это само собой объясняло прибытие всадников в цех.

– Ну вот, драконы и прилетели, чтобы доставить их к месту назначения. Смотри: два синих, зеленый и… надо же – бронзовый! Интересно, кому так повезет?

Сторожевой дракон Форт-холда приветственно затрубил, и все четверо ответили ему с высоты дружным ревом. Красотка, а за ней и остальные файры подхватили приветствие пронзительной трелью.

– Какой ужас! – простонал Пьемур. – Они приземляются в поле, которое мы только что вылизали!

– Но ведь это драконы, а не скакуны, – поддела мальчугана Менолли. – Да не пичкай ты так быстро свою троицу, а то они подавятся. И так скоро увидишь всадников, если они, по-твоему, прибыли за подмастерьями.

Не один Пьемур оказался таким глазастым – скоро весь двор заполнили кучки любопытных мальчишек. Вот всадники вышли из-под арки, и Менолли разглядела цвета Исты, Айгена, Телгара и Бендена. Никто из них не носил цвета Болла. У девочки отлегло от сердца. В бенденском всаднике она тотчас узнала Т’геллана.

– Менолли! Погляди, что я тебе привез, – закричал он