Песнь Перна - Энн Маккефри

– Что ж, юный Пьемур, это случилось раньше, чем мы ожидали, – произнес мастер совсем негромко, но его голос заполнил все помещение. – Все равно, рано или поздно, это неизбежно должно было произойти. – Нотка сочувствия окрасила густой сочный бас мастера. Широким взмахом руки он отмел звуки, доносящиеся из хорового класса. – Тильгину никогда не сравниться с тобой.

– Что же мне теперь делать без голоса, мой господин? Ведь это единственное, что у меня было…

Мастер Шонегар одарил его таким презрительным взглядом, что Пьемур мгновенно осекся.

– Единственное, что у тебя было? Возможно, любезный Пьемур, но ни в коем случае не единственное, что у тебя есть! Или ты зря проходил у меня в учениках целых пять Оборотов! Да ты должен знать об искусстве вокала больше, чем любой подмастерье в цехе!

– Но кто захочет у меня учиться? – воскликнул Пьемур, окидывая сокрушенным взглядом свою тощую мальчишескую фигуру, и голос его предательски дрогнул. – Да и как бы я смог учить, если у меня нет голоса, чтобы показывать?

– Все это так, но огорчительные перемены, постигшие твой голос, предвещают иные изменения, которые вскоре с лихвой возместят теперешний ущерб. – Мастер Шонегар, прищурившись, в упор взглянул на Пьемура. – То, что с тобой приключилось, не застало меня, – он ткнул себя толстым пальцем в мощную грудь, – врасплох. – С губ его слетел протяжный вздох. – Никто не может сомневаться или отрицать, что в твоем лице я встретил самого проказливого и плутоватого, самого ленивого, самого дерзкого и нахального из сотен учеников, которых мне ценою изнурительных усилий приходилось доводить до мало-мальски приемлемого уровня. Но, несмотря на все это, тебе удалось достичь кое-какого успеха. Хотя ты мог бы достичь гораздо большего.

Мастер Шонегар выдержал эффектную паузу.

– Я считаю, что твоя последняя выходка совершенно в твоем репертуаре: потерять голос, так и не исполнив последнего детища мастера Домека! Несомненно, его лучшего творения, написанного с прицелом на твой голос! Не смей кукситься в моем присутствии, юноша!

Рык мастера Шонегара вывел Пьемура из жалостных размышлений.

– Юноша! Вот в чем весь секрет. Ты превращаешься в юношу. А юноши должны заниматься соответствующими их возрасту делами.

– Какими? – В это единственное слово Пьемур вложил всю свою тоску и отчаяние.

– А вот об этом, юноша, тебе сообщит мастер-арфист!

Толстый палец мастера Шонегара уперся сначала в Пьемура, потом указал на фасад здания, на окна мастера Робинтона.

Пьемур постарался обуздать надежду, которая, едва зародившись, сразу начала пускать ростки в его сердце. И все же он знал: мастер Шонегар никогда не стал бы его обманывать, а тем более внушать напрасные надежды.

Они оба недовольно поморщились, услышав, как Тильгин допустил ошибку, читая клавир с листа. Незаметно покосившись на мастера, Пьемур прочитал на его лице страдание.

– На твоем месте, юный Пьемур, я бы держался от Домека как можно дальше.

Несмотря на все расстройство, мальчик не смог удержаться от улыбки: ведь мастер Домек и правда, чего доброго, подумает, что Пьемур решил омрачить его торжество несвоевременной ломкой голоса.

Шонегар тяжело вздохнул.

– Очень жаль, Пьемур, что ты не смог чуть-чуть подождать. С Тильгином придется столько биться, чтобы он сумел выступить пристойно… Ладно, хватит, не желаю больше ничего слушать! – Он наставил на мальчугана палец. – Катись отсюда!

Пьемур покорно поплелся к двери, но, сделав несколько шагов, оторопело остановился и резко повернулся к учителю.

– Ты имеешь в виду сейчас, мой господин, или…

– Сейчас, мой господин? Разумеется, сейчас, а не завтра и не после дождичка в четверг.

– Сейчас… и навсегда? – запинаясь, выдавил Пьемур.

Теперь, когда он больше не может петь, мастер Шонегар возьмет себе нового ученика, который будет выполнять для него услуги и поручения, которые все эти Обороты были его, Пьемура, обязанностью. И дело не только в том, что Пьемур не хотел расставаться с этой привилегией – ему было искренне жаль лишиться тесного общения с мастером, которое так много ему давало. Он привязался к Шонегару, и все услуги, которые он оказывал наставнику, диктовались именно привязанностью, а не чувством долга. А больше всего его покоряли своеобразный юмор и цветистая речь мастера, и он безропотно сносил поддразнивания, взбучки и нравоучения от этого человека, которого ему, несмотря на все уловки и ухищрения, так ни разу и не удалось провести.

– Сейчас – определенно, – в выразительном голосе Шонегара слышался рокот сожаления, несколько облегчивший Пьемуру горечь потери, – но, разумеется, не навсегда, – уже более сухо закончил мастер, и в его тоне Пьемур различил легкое раздражение: разве можно насовсем избавиться от этого несносного юнца? – Как нам избежать встреч, если все мы ограничены стенами Дома арфистов?

Хотя Пьемуру, как никому другому, было известно, что мастер редко покидает свой кабинет, он почувствовал смутное облегчение. Мальчик сделал несколько нерешительных шагов к Шонегару.

– Сегодня после обеда у тебя наверняка будут какие-нибудь поручения, мастер?

– Я не уверен, что ты окажешься под рукой, – невыразительным голосом ответил Шонегар, при этом лицо его оставалось непроницаемым.

– Но кто же поможет тебе, мой господин? – Голос Пьемура снова сорвался. – Я ведь знаю: после обеда ты всегда бываешь занят…

– Если тебя интересует, – глаза Шонегара насмешливо прищурились, – собираюсь ли я взять на твое место Тильгина… Разумеется, мне придется отдать немало времени и труда развитию его голоса и музыкального слуха, но чтобы он все время здесь шнырял… Нет уж, благодарю покорно! – Толстые пальцы недовольно пошевелились. – А теперь брысь. Выбор твоего преемника потребует от меня длительных размышлений. Заметь, в моем распоряжении сотни весьма достойных пареньков, которые, я в этом нисколько не сомневаюсь, вполне отвечают моим скромным требованиям…

От обиды у Пьемура перехватило дыхание, но внезапно он заметил, как дрожат выразительные брови мастера, и понял: старику расставание далось не так уж легко.

– Я тоже не сомневаюсь.

Пьемур отвернулся и хотел закончить разговор на этой беззаботной ноте, но не смог… Ну пусть бы мастер Шонегар в самый последний разочек…

– Ступай, сынок. Ты ведь знаешь, где меня найти, если вдруг возникнет такая необходимость.

На этот раз прощание было окончательным: мастер склонил голову на согнутую руку и смежил веки, изображая крайнюю степень утомления.

Пьемур поспешно вышел и зажмурился от солнца, показавшегося нестерпимо ярким после сумрака зала. Постоял на нижней ступеньке, медля сделать последний шаг, который положит конец его тесной связи с мастером. В горле застрял комок, не имеющий никакого отношения к тому, что происходило с его голосом. Он попытался проглотить его, но противное ощущение осталось. Мальчик потер глаза, и пальцы его увлажнились. Так он и стоял, сжав кулаки, стараясь не зареветь в