Песнь Перна - Энн Маккефри

твоего возмужания, я попросил Шонегара, чтобы он на время уступил тебя мне. Надеюсь, ты не будешь очень возражать, если тебе иногда придется оказать кое-какие услуги мне, Менолли и нашему милейшему Сибеллу?

– Менолли и Сибеллу? – вытаращил глаза Пьемур.

– Вовсе не обязательно это так подчеркивать! – притворно возмутилась девушка и тут же примолкла, встретив успокаивающий взгляд мастера-арфиста.

– И ты возьмешь меня в ученики? – спросил Пьемур и затаил дыхание, ожидая ответа.

– Делать нечего, придется, – шутливо вздохнул мастер Робинтон.

– О, мой господин! – Пьемур с трудом верил своему счастью.

Заир требовательно чирикнул: Пьемур от избытка чувств забыл вовремя сунуть ему очередной кусочек.

– Извини, Заир! – Мальчик поспешно возобновил процесс кормежки.

– Однако…

Мастер сделал красноречивую паузу, во время которой Пьемур терзался вопросом: о каком недостатке столь выгодного положения ему собираются сообщить (он уже знал наперед, что хоть один, да обязательно найдется).

– Тебе предстоит поработать над почерком…

– Ведь нам придется разбирать твои каракули, – строго вставила Менолли.

– …научиться быстро и точно отправлять и получать сообщения по барабанной связи… – Робинтон взглянул на свою помощницу. – Я знаю, мастер Фандарел спит и видит, как он установит свой новый аппарат для передачи новостей в каждом холде и цехе, но я не могу ждать так долго. К тому же есть сообщения, предназначенные только для арфистов!

Он замолчал, пристально разглядывая Пьемура.

– Ведь ты, кажется, вырос в холде, где разводят скакунов?

– Да, мой господин. Я отлично езжу верхом на ком угодно!

Менолли недоверчиво покосилась на него:

– Это я езжу верхом!

– Полагаю, Пьемур, тебе скоро представится масса возможностей, чтобы это доказать, – проговорил мастер-арфист, посмеиваясь хвастливому заявлению своего нового ученика. – И еще, мой юный друг, тебе придется доказать, что ты умеешь держать язык за зубами.

Теперь мастер говорил совершенно серьезно, и Пьемур так же серьезно кивнул в знак согласия.

– От Менолли мне известно, что ты, будучи отъявленным озорником, тем не менее не склонен болтать без разбора. Или, – главный арфист поднял руку, приказывая Пьемуру, который уже открыл было рот, помолчать, – …или, скорее, что ты умеешь хранить добытые сведения, пока не представится случай использовать их с выгодой для себя.

– Я, мой господин?

Мастер Робинтон усмехнулся, глядя в его широко распахнутые простодушные глаза.

– Ты, мой господин, ты, юный Пьемур. Просто поразительно, до чего твое лукавство…

Он не закончил фразы, предоставив мальчишке помучиться от любопытства, и продолжал уже более серьезно:

– Что ж, посмотрим, как ты справишься. Не исключено, правда, что твоя новая роль покажется тебе совсем не такой заманчивой, как ты предполагаешь. Но помни: ты сослужишь важную службу своему цеху и мне лично.

«Если петь я пока все равно не могу, – размышлял Пьемур, – то положение ученика мастера-арфиста – все, о чем только можно мечтать. Бонз и Тимини просто остолбенеют от изумления, когда узнают!»

– А тебе вообще приходилось плавать? – спросила Менолли, окинув его таким подозрительным взглядом, что Пьемуру подумалось: уж не прочитала ли она его мысли?

– Ты имеешь в виду – на лодке?

– А как еще? Только, боюсь, мне, как всегда, не повезет, и у тебя обнаружится морская болезнь.

– Ты хочешь сказать, что мне тоже придется отправиться на Южный материк? – молниеносно сложив накопленные обрывки сведений и придя к единственно вероятному выводу, выпалил Пьемур – и сразу же пожалел о своей поспешности.

Мастер-арфист, разом утратив всю свою вальяжность, резко выпрямился в кресле. Его файр заорал от возмущения.

Менолли громко расхохоталась.

– Ну, что я тебе говорила, учитель? – всплеснув руками, спросила она.

– При чем тут Южный материк? – поинтересовался Робинтон.

Пьемур проклинал свою неосмотрительность.

– Да так, мой господин, можно сказать, ни при чем, – неуверенно начал мальчик. – Просто Сибелл в середине зимы вдруг куда-то исчезает недели на две, а потом появляется с дочерна загорелым лицом. А я-то знаю, что он не был ни в Нерате, ни в Южном Болле, ни в Исте. Еще я слышал, на ярмарках болтали: всадникам с севера не положено появляться на Южном, а вот кое-кого из Древних на севере видели. Так вот, я бы на месте Ф’лара поинтересовался – что нужно Древним у нас на севере? И постарался бы удержать их на юге, где им и положено находиться. К тому же у нас столько безземельных людей, у которых нет ни кола ни двора… И похоже, никто из них даже не подозревает, какие просторы там, на Южном! Вот если бы…

Пьемур заметил пристальный взгляд мастера-арфиста и осекся.

– Что «если бы»? – Робинтон сделал ему знак продолжать.

– Видишь ли, мне довелось копировать карту, которую Ф’нор составил для окрестностей Южного холда и Вейра. Но она совсем маленькая, на ней кусок материка, не больше Крома или Набола. Только от всадников из Плоскогорья, которые жили на Южном, пока Ф’лар не изгнал туда самых упертых Древних, я слышал, что они точно знают: Южный материк большой-пребольшой. – Пьемур широко развел руками.

– Ну и что дальше? – настаивал мастер-арфист.

– А то, мой господин, что я бы все разузнал. Ведь ясно, как то, что дракон рождается из яйца: от Древних, – он ткнул пальцем в южном направлении, – надо ждать беды. И от безземельных с севера, – палец указал в противоположную сторону, – тоже. Поэтому, когда Менолли заговорила о плавании, я сразу понял, как Сибелл попал на Южный. Он не мог полететь туда на драконе: ведь Бенден-Вейр ни за что не дал бы на то разрешения, они обещали, что северные всадники не появятся на Южном. Не мог же Сибелл добраться туда вплавь… Если он вообще умеет плавать.

Мастер Робинтон негромко рассмеялся, покачивая головой.

– Ну и как ты думаешь, Менолли, многие у нас пришли к такому же выводу? – хмурясь, спросил он.

Его помощница пожала плечами, и мастер снова повернулся к Пьемуру:

– Надеюсь, юноша, ты свои выводы держишь при себе?

Пьемур обиженно фыркнул, но, спохватившись, что к главному мастеру цеха следует проявлять большее почтение, поспешно добавил:

– Кто обращает внимание на слова и мысли школяров?

– И все же, ты с кем-нибудь делился своими догадками? – настаивал мастер-арфист.

– Разумеется, нет, мой господин. – Пьемур постарался, чтобы в его голосе не прозвучало и тени обиды. – Это дела Бендена, дела холдов, дела арфистов, а вовсе не мои.

– Иногда случайное слово, даже оброненное простым школяром, может так запасть человеку в память, что он забудет, от кого его услышал, а суть запомнит, да еще начнет по недомыслию повторять.

– Я знаю свой долг перед цехом, мастер Робинтон, – заверил учителя Пьемур.

– В этом я не сомневаюсь, – медленно кивнув, произнес мастер-арфист, пристально глядя Пьемуру в глаза. – Но я хочу быть уверен в твоем умении