Песнь Перна - Энн Маккефри

– Менолли уже сказала: я не болтун. – Мальчик оглянулся на подругу, ища у нее поддержки.

– В обычных условиях – нет, в этом я уверен. Но ты можешь поддаться искушению и выболтать секрет, если тебя начнут подначивать.

– Я, мой господин? – с неподдельным возмущением воскликнул Пьемур. – Да никогда! Может, я и мал, да не глуп!

– Никто тебя не винит, мой юный друг, но ты и сам знаешь: мы живем в неспокойное время. Я полагаю…

Мастер-арфист замолк и рассеянно прищурился, глядя в окно. Внезапно, видимо, приняв решение, он внимательно посмотрел на Пьемура.

– Менолли говорила мне, что ты отличаешься сообразительностью. Посмотрим, поймешь ли ты причину, побудившую меня прийти к такому решению: никто не должен знать, что ты мой ученик…

Пьемур судорожно втянул воздух. Мастер понимающе улыбнулся, а потом одобрительно кивнул, увидев, что мальчик, овладев собой, изобразил на лице учтивое послушание.

– Официально ты будешь считаться учеником Олодкея, барабанного мастера, который знает, что ты выполняешь мои особые распоряжения. На том и порешим.

По оживленному голосу Робинтона Пьемур понял, что мастер доволен своим замыслом и ему, Пьемуру, остается последовать его примеру.

– Само собой, у барабанщиков нет твердого расписания. Так что никто не заметит твоего отсутствия и ни в чем тебя не заподозрит, если время от времени ты будешь доставлять мои послания.

Мастер Робинтон взял мальчика за плечо и, ласково улыбнувшись, легонько встряхнул.

– Никто не будет скучать по твоему мальчишескому дисканту больше, чем я. Разве что Домек. Но у нас, в цехе арфистов, кое-кому приходится прислушиваться к другим мелодиям и отбивать другие ритмы. – Он еще раз встряхнул Пьемура и ободряюще похлопал его по плечу. – И я хочу, чтобы ты и впредь держал ухо востро, особенно если сумеешь с таким же успехом сопоставлять разрозненные факты, делая столь же любопытные выводы. И еще я хочу, чтобы ты примечал то, как люди говорят – каким тоном, с каким выражением, с какой интонацией.

Пьемур уже смог пошутить:

– Арфист всегда услышит, кто чем живет и дышит. Так, мой господин?

– Молодчина! – рассмеялся мастер Робинтон. – А теперь отнеси поднос Сильвине и скажи, чтобы она выдала тебе обмундирование из кожи. Ведь барабанщик должен быть на посту в любую погоду.

– На барабанной вышке кожа ни к чему! – выпалил Пьемур. Потом склонил голову к плечу и понимающе взглянул на мастера. – А вот для полетов на драконе оно в самый раз.

– Я же вам говорила: он у нас маленький, да удаленький, – прыснула Менолли, увидев замешательство мастера-арфиста.

– Нахал! Мошенник! Дерзкий пройдоха! – прикрикнул Робинтон, энергичным взмахом руки, от которого Заир пронзительно заверещал, указывая пареньку на дверь. – Делай, что велено, и держи свои догадки при себе!

– Значит, я все-таки буду летать на драконе! – подытожил Пьемур.

И, увидев, что мастер Робинтон приподнимается со своего места, проворно выскочил из комнаты.

– Убедился, учитель? – засмеялась Менолли. – Его смышленость может нам очень пригодиться.

В глазах мастера-арфиста еще светились смешливые искорки, но взгляд, устремленный на дверь, стал задумчивым, пальцы рассеянно барабанили по столу.

– Смышлен-то он смышлен, да слишком юн…

– Юн? Это Пьемур-то? Да он отродясь не был юным. И пусть его круглые невинные глаза тебя не обманывают. К тому же ему уже четырнадцать Оборотов, почти столько же, сколько было мне, когда я сбежала из родного холда и поселилась в пещере у Драконьих камней со своими файрами. А что еще ему делать с его энергией и неугомонностью? Он просто не вписывается ни в одно из подразделений нашего цеха. Мастер Шонегар – единственный человек, которому хоть как-то удавалось держать его в руках. С ним не справится ни старик Арнор, ни Джеринт. Остается только Олодкей со своими барабанами.

– Я почти готов признать, что в своем недовольстве Древние не так уж не правы, – тяжело вздохнув, промолвил мастер-арфист.

– Не поняла, учитель…

Менолли вскинула на него глаза, удивленная не только резкой сменой темы разговора, но и смыслом сказанного.

– Мне жаль, что за этот последний долгий Интервал мы так изменились.

– Почему, мой господин? Ведь ты поддерживал все новшества, которые вводили Ф’лар с Лессой. И Бенден не зря настаивал на этих переменах. Они помогли сплотить цеха и холды вокруг Вейров. И еще… – Менолли набрала побольше воздуха, – Сибелл не так давно сказал мне, что перед тем, как началось это Прохождение Алой Звезды, арфисты находились в загоне почти так же, как и всадники. Тебе удалось превратить наш цех в самый влиятельный на всем Перне. Все уважают мастера Робинтона. Даже Пьемур, – добавила она с грудным смехом, стараясь вывести учителя из меланхолии.

– Поистине небывалое достижение!

– Вот именно, – подтвердила девушка, пропуская мимо ушей насмешку. – Уверяю тебя, произвести на него впечатление ой как нелегко. И поверь, он с готовностью будет делать для тебя то, что и так делает для себя. Он вечно подслушивал сплетни на ярмарках, а потом пересказывал мне в расчете на то, что я передам тебе. «Арфист всегда услышит, кто чем живет и дышит», – с улыбкой повторила она шутку Пьемура.

– Во время Интервала все было проще… – снова вздохнув, проговорил Робинтон.

Заир, чистивший коготки у него на плече, вопросительно чирикнул и, склонив головку, устремил взор вращающихся глаз на своего друга. Арфист улыбнулся и погладил файра.

– Но с другой стороны, если быть совершенно честным, куда скучнее. Я думаю, Пьемур не так уже надолго задержится у Олодкея – за Оборот его голос должен установиться, и он сможет снова занять место солиста. Если новый голос будет хотя бы вполовину так же хорош, как его детский дискант, он станет лучшим певцом, чем сам Тагетарл!

Менолли видела, что эта перспектива несколько улучшила настроение мастера-арфиста, и с облегчением улыбнулась.

– Из Иста-холда пришла барабанная весть. Сибелл возвращается с запасом лекарственных трав, которые заказывал мастер Олдайв. Он будет в Морском холде Форта завтра к вечеру, если ветер удержится.

– Вот как? Что ж, интересно будет послушать рассказы нашего милейшего Сибелла о том, кто чем живет и дышит…

Глава 2

Только поднос с посудой, который Пьемур держал в руках, помешал мальчику запрыгать от радости. Работать на мастера Робинтона, пусть даже негласно, быть учеником мастера Олодкея – это не только не урон его репутации, это гораздо больше, чем то, на что он смел надеяться! А ведь он не раз обдумывал свою будущую судьбу.

Конечно, мастер Олодкей – не очень заметный человек в цехе, поскольку редко спускается с барабанной вышки. Худой, чуть сутулый, с большой головой, поросшей жесткими темными волосами, он, по меткому выражению