Песнь Перна - Энн Маккефри

– Отчего ж не найтись?

Смотритель провел их в закуток, где хранились седла и сбруя. Окинув взглядом мальчика, он выбрал для него седло и упряжь, потом вручил Менолли ее снаряжение и повел их по проходу мимо открытых стойл.

– Твой, Менолли, третий от конца.

– Посмотрим, как Пьемур справится, – заметила девушка.

Банак с улыбкой передал вещи мальчику. С уверенным видом, плохо соответствующим его душевному состоянию, Пьемур пощелкал языком – ему смутно помнилось, что именно так успокаивают скакунов. Эти звери не отличаются особой сообразительностью и реагируют на ограниченный набор звуков и понуканий, но свое нехитрое дело выполняют исправно. Да и красотой они тоже не блещут – длинношеие, головастые, поджарые, с длинными мускулистыми конечностями. Мех на них висит жесткими космами, а масть может быть любой – от грязно-белой до темно-бурой. Конечно, они все же поизящнее мясной скотины, но сравнивать их с драконами или файрами никому даже в голову не придет.

Пьемуру предназначался грязно-бурый зверюга. Мальчик набросил ему на шею уздечку и, зажав пальцами ноздри, заставил скакуна открыть рот, чтобы продеть железный мундштук. Потом, схватив за ухо, быстро надел недоуздок. Скакун фыркнул, как будто удивляясь бесцеремонному обращению. Но еще больше удивился сам Пьемур – надо же, оказывается, он не забыл эти маленькие хитрости! Он услышал, как Банак у него за спиной одобрительно хмыкнул. Мальчик приладил седло и подтянул подпругу, надеясь, что в пути она не подведет.

Отвязав животное, он вывел его в проход и увидел, что Менолли уже дожидается его, держа за узду скакуна покрупнее. Девушка придирчиво проверила, как он справился с упряжью.

– А он у тебя молодцом, – похвалил Банак и, махнув им рукой, направился вглубь пещеры по своим делам.

Давненько Пьемуру не приходилось садиться на скакуна… К счастью, ему досталась смирная скотина с ровной рысью, и он довольно уверенно тронулся вслед за Менолли вниз по восточной дороге.

Езда на скакуне требовала определенного навыка, но Пьемур поймал себя на том, что, почти не задумываясь, принял правильную позу: перенеся вес на одну сторону, он вытянул левую ногу вперед, насколько позволяло стремя, а правую, согнутую в колене, плотно прижал к боку животного. В дороге полагалось время от времени менять положение ног. «А Менолли отлично держится в седле, если учесть, что выросла она в Морском холде, – отметил про себя Пьемур. – Видать, немало упражнялась».

Всю дорогу Пьемур молчал. Обожги его Нить, если он спросит, что они забыли в здешнем Морском холде. Сомнительно, чтобы они тащились туда только затем, чтобы проверить, как он ездит верхом или умеет держать язык за зубами. А что она имела в виду, когда говорила, что легче вести второго скакуна под седлом? Эта новая Менолли, уверенная и немногословная, привычно выполняющая негласные поручения цеха, разительно отличалась от девчонки, позволявшей ему кормить файров, и уж совсем ничего общего не имела с его воспоминаниями о робкой, вечно извиняющейся новенькой, которую доставил в цех мастер-арфист три Оборота назад.

Когда они добрались до Морского холда, Менолли бросила ему повод своего скакуна и велела отвести обоих животных к местному смотрителю. Надо снять с них седла, напоить и задать корм. Уводя скакунов, Пьемур заметил, что девушка направилась к причальной стенке и, затенив глаза рукой, стала всматриваться в морскую даль. Похоже, она ожидает прибытия корабля. Уж не связано ли это с барабанной вестью, полученной вчера поутру из Исты?

Смотритель приветливо поздоровался и помог ему управиться со скакунами.

– Вы, небось, отправитесь в обратный путь, как только прибудет корабль? – сказал он. – Так что я пока взнуздаю Сибеллова скакуна, чтобы потом не пришлось ждать. Сейчас закончим и пойдем ко мне – жена приготовит тебе перекусить. Я уверен, паренек твоего возраста никогда не откажется от еды. А у нас, в Морском холде, угощение всегда найдется, даже во время Падения.

Когда подошла Менолли, радушный хозяин пригласил и ее. К этому времени Пьемур уже заметил на горизонте темную точку. Теперь он был спокоен: есть время передохнуть и пожевать.

Так, значит, для Сибелла здесь держат скакуна – каково? И Сибелл приплывает на корабле откуда-то с запада… Следовательно, можно предположить, что отплывал он тоже отсюда. Пьемур попытался припомнить, как давно он не встречал Сибелла в Доме, но не смог.

Морской холд Форта стоял на берегу естественной глубоководной бухты, так что подошедший корабль пришвартовался прямо у каменной стенки. Моряки ловко привязали причальные канаты к швартовым тумбам. Сибелла не было видно, но, когда файры исполняли над мачтами корабля приветственный танец, в лучах клонящегося к западу солнца блеснули золотом две королевы – Сибеллова Кими и Красотка Менолли. Пока Пьемур старался отыскать Сибелла в водовороте снующих вокруг людей, подмастерье внезапно вырос прямо перед ним – в руках он держал увесистые мешки, еще два были перекинуты через плечо. Подошедший моряк осторожно опустил два мешка к его ногам. Поклажа как раз для трех скакунов.

– Как съездил, Сибелл? – спросила Менолли и, подняв один мешок, ловко взвалила его на спину. – Да отдай же Пьемуру хоть один! – добавила она.

Пьемур с готовностью подскочил к Сибеллу, спеша избавить его от части ноши. Одновременно он успел пощупать мешок, стараясь определить, что внутри.

– Да не мни, Пьемур, а не то трава превратится в труху!

– Трава? Какая трава?

– Пьемур! А ты что тут делаешь? Ведь сейчас время репетиции, – начал Сибелл.

Он приветливо улыбался, белоснежные зубы ярко сверкали на дочерна загорелом лице.

Трава и загар? Пьемур мог поставить все свои сбережения на то, что Сибелл вернулся с Южного материка.

– У него голос ломается.

– Уже?

В тоне Сибелла Пьемур безошибочно различил удовлетворение.

– А как отнесся к этому мастер Робинтон?

– Со свойственной ему мудростью и прозорливостью, – усмехнулась Менолли.

– Вот как? – Сибелл взглянул на Пьемура, потом снова на Менолли, явно ожидая дальнейших пояснений.

– Он теперь числится учеником мастера Олодкея.

Сибелл тихонько рассмеялся:

– Хитро придумано, ничего не скажешь! Верно, Пьемур?

– Пожалуй, что так.

Услышав этот кислый ответ, Сибелл откинул голову и от души расхохотался, вспугнув свою королеву, которая как раз собиралась опуститься ему на плечо. Кими взлетела ввысь и сердито заверещала, ее поддержали Красотка и оба бронзовых. Одной рукой Сибелл обнял Пьемура, уговаривая мальчугана не расстраиваться, а другую положил на плечо Менолли. Так втроем они и зашагали к конюшням холда.

Что-то во взгляде Сибелла навело Пьемура на мысль, что дружеское объятие, которым удостоил его подмастерье, – лишь предлог, чтобы обнять Менолли. От этого наблюдения