Песнь Перна - Энн Маккефри

Размышления на эту интересную тему скрашивали Пьемуру всю первую половину обратного пути. Но последние три часа оказались сущей пыткой. Спереди и сзади к седлу были приторочены два мешка, еще один болтался у него за плечами. К тому же он здорово отбил себе зад – просто живого места не осталось. Порядочное свинство со стороны Менолли, мрачно думал Пьемур, заставить его трястись в седле восемь часов, когда он столько Оборотов не садился на скакуна!

Счастье еще, что не пришлось его расседлывать – Банак сразу забрал животных и увел в стойла. Но лучше бы они спешились прямо во дворе Дома арфистов: ноги у Пьемура онемели и не сгибались, так что он с превеликим трудом одолел небольшое расстояние от конюшен. Медленно плетясь за Менолли с Сибеллом, он слушал их веселую болтовню, а они все время перескакивали с предмета на предмет, так что бедняга даже не мог сосредоточиться на чем-то конкретном и таким образом отвлечься от своих страданий.

– Ну что ж, Пьемур, – заметила Менолли, поднимаясь по ступеням главного здания, – ты и правда не разучился ездить верхом. Да что это с тобой?

– Ничего особенного, просто я уже пять проклятущих Оборотов не сидел в седле, – выдавил мальчуган, пытаясь разогнуть скрюченную спину.

– О чем ты думала, Менолли! – вскричал Сибелл, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. – А ты, малыш, дуй скорее в горячие бани, а то на всю жизнь останешься таким крючком!

С Менолли разом слетела вся важность и недоступность, и она принялась во весь голос сокрушаться и причитать. Сибелл повел мальчугана в бани, а Менолли принесла поднос с едой для всех троих и, пока Пьемур отмокал в теплой ласковой воде, заботливо предлагала ему то одно, то другое. К окончательному смущению Пьемура явилась Сильвина – как раз в тот момент, когда он осторожно промокал натертые места. Она намазала его бальзамом, а потом заставила лечь и принялась разминать ему спину и ноги. Когда он уже решил, что не сможет пошевелить даже пальцем, Сильвина велела ему встать. И, вопреки его ожиданиям, двигаться стало гораздо легче. По крайней мере, холодилка притупила боль в мышцах, и паренек смог, не теряя достоинства, без посторонней помощи пересечь двор и одолеть три пролета крутой лестницы, ведущей на барабанную вышку.

На следующее утро его не смогли разбудить ни три барабанных депеши, ни кормежка файров, ни даже хоровая репетиция в сопровождении оркестра. Когда он наконец проснулся, Дирцан дал ему время только на то, чтобы проглотить мясной колобок и кружку кла, и сразу стал гонять по сигналам, которые задал накануне.

К удивлению подмастерья, Пьемур отбарабанил их без сучка без задоринки – во время вчерашней поездки у него было больше чем достаточно времени, чтобы зазубрить сигналы наизусть. В качестве поощрения Дирцан задал ему очередной столбец сигналов.

По мере того как действие бальзама слабело, Пьемуру становилось все труднее сидеть на жестком табурете – он стер зад до самого мяса, чему немало способствовали новые жесткие штаны. Полученное увечье и послужило прекрасным предлогом для того, чтобы заглянуть после завтрака к мастеру Олдайву. Сибелловы мешки стояли на самом виду; на рабочем столе мастера лежали пучки трав, но из мастера-целителя Пьемуру не удалось вытянуть никаких ценных сведений. Он даже не узнал, впервые ли тот получает груз лекарственных трав. Зато узнал, что стертые места саднят намного сильнее, когда их обрабатывают, чем когда на них просто сидишь. Наконец мастер Олдайв утолил его страдания холодилкой и посоветовал еще несколько дней сидеть на подушке, надеть старые штаны помягче и попросить у Сильвины специальный состав для смягчения кожи, чтобы обработать новое обмундирование.

Не успел Пьемур появиться на барабанной вышке, как его отправили с посланием для лорда Грожа в Форт-холд, а когда вернулся, поручили нести вахту у барабанов.

На следующее утро во время кормления файров он встретился с Менолли и Сибеллом, но, если не считать заботливых вопросов о самочувствии, арфисты были настроены на редкость неразговорчиво. Уже назавтра Сибелл снова исчез, но когда именно и в каком направлении… Зато с барабанной вышки Пьемуру удалось разглядеть, как прибывали в Форт-холд и отправлялись обратно всадники, два дракона и бесчисленное множество файров. Только теперь ему пришло в голову: хотя раньше он и тешил себя мыслью, что находится в курсе всех событий, творящихся в Доме арфистов, с барабанной вышки ему открываются куда более широкие горизонты, о которых он до сегодняшнего дня даже не подозревал.

После обеда поступило несколько сообщений: два с севера и одно с юга. Три было отправлено: одно – в ответ на вопрос Тиллека, пришедший с севера, второе – запрос в айгенский цех кожевников и третье, адресованное Бриарету, мастеру-скотоводу. Как нарочно, все три депеши были переданы в таком темпе, что Пьемуру удалось уловить всего несколько отрывочных фраз. Подогреваемый возмущением – подумать только: находиться в таком выгодном положении и не иметь возможности воспользоваться им в полной мере! – Пьемур выучил наизусть сразу два столбца барабанных сигналов. И если Дирцана такое рвение удивило, то его новых товарищей-учеников просто взбесило. Они не замедлили представить новичку несколько весьма убедительных доводов против излишнего усердия. В таких случаях Пьемур привык полагаться на свои проворные ноги, но оказалось, что на барабанной вышке убежать некуда. Прикладывая холод к свежим шишкам, он из упрямства выучил еще три столбца, но решил впредь держать свои знания при себе. Он начинал понимать, что осмотрительность может пригодиться в самых разных ситуациях.

Шесть дней спустя он ничуть не расстроился, когда ему было велено доставить послание на прииск, затерянный в крутых отрогах хребта Форта. Захватив пергаментный свиток, скрепленный печатью мастера-арфиста, он оседлал того же смирного скакуна, которого давал ему Банак в прошлый раз.

Осторожно устраивая в седле зад, обтянутый кожаными штанами, которые он предусмотрительно обработал смягчителем, Пьемур с облегчением убедился, что не чувствует никакого неудобства. «Поездка займет часа два-три», – сказал ему Банак, указывая дорогу на юго-запад. «Три, никак не меньше», – пришел к выводу Пьемур, когда все его попытки ускорить неторопливый бег скакуна ничем не увенчались.

Но когда широкая дорога превратилась в узкую тропку, извивающуюся по каменистому склону, который круто обрывался в глубокое ущелье, Пьемур твердо решил, что будет лучше, если его скакун и не вздумает сбиться с неспешной размеренной рыси. Насколько он понимал, сторожевому дракону Форт-холда понадобилось бы всего