Песнь Перна - Энн Маккефри

class="p1">Куртка и правда пришлась впору, хотя новая жестковатая кожа слегка топорщилась. Пьемур гордо прошелся взад-вперед, разводя руки, чтобы проверить, не жмет ли в плечах. Она оказалась чуть длинновата, но Сильвина была довольна: мальчишка быстро растет. Подбирая ему новые башмаки, она заметила, как обтрепались его штаны, и выдала сразу две пары – одни синие, другие – из темно-серой кожи. За ними последовали две рубашки, рукава у которых пока были слишком длинны, но к зиме наверняка окажутся в самый раз, шапка, которая защитит уши от холода, а глаза от солнца, и толстые перчатки на пуху – для верховой езды.

Когда он покидал кладовые, ворох новой одежды едва умещался в руках, башмаки, связанные за шнурки и переброшенные через плечо, поочередно стукали его то по спине, то по животу, а в ушах звенели угрозы Сильвины, сулившей ему немыслимые кары, если он осмелится порвать или испачкать свои новые наряды, не проносив хотя бы неделю.

Остаток утра Пьемур провел, примеряя новую экипировку и вертясь перед зеркалом, украшавшим спальню школяров.

Услышав взрыв смеха и криков, ознаменовавший конец урока у хоровой группы, он осторожно выглянул в окно. Большинство мальчишек и юношей потянулись через двор к главному корпусу. Вот Домек, с нотами в руках, решительным шагом направился к владениям мастера Шонегара. Последним вышел Тильгин – голова опущена, плечи сгорблены, весь вид выражает изнеможение после утомительной репетиции. Пьемур ухмыльнулся: разве он не предупреждал Тильгина, чтобы тот заранее выучил партию? Никто не знает, когда мастеру Домеку может понадобиться дублер. Всегда может случиться, что солист схватит насморк или охрипнет. Правда, еще никогда не бывало, чтобы Пьемур вышел из строя перед концертом… до сих пор не случалось. Мальчик тихонько застонал от бессилия. Ему так хотелось спеть партию Лессы в Домековой балладе! Он даже рассчитывал, что благодаря этому госпожа Вейра его отметит и запомнит. Вовсе не лишнее, чтобы тебя знали предводители Бендена – а тут представился такой удобный случай…

Ну да ладно, это не единственный способ выбиться в люди.

Он аккуратно сложил новенькую одежду и убрал в сундучок, любовно погладив пушистый мех. Потом снова выглянул в окно. Пожалуй, пока мастер Домек занят беседой с мастером Шонегаром, самое время незаметно пробраться в столовую. Надо держаться от Домека подальше, и скоро мастер о нем и думать забудет. Правда, Пьемур ни в чем не виноват… во всяком случае, на этот раз.

Какая жалость! Ария Лессы – самое дивное из того, что Домек до сих пор написал. Она так точно подходит к его диапазону… В горле у паренька снова застрял ком при воспоминании об утерянной возможности. Теперь ему разрешат петь не раньше, чем через Оборот. И то нет никакой гарантии, что новый голос хотя бы приблизится к тому, что у него было раньше. Совершенно никакой. Возможно, он никогда больше не сможет изумлять слушателей чистотой тона, неподражаемой гибкостью, замечательным слухом и чувством ритма, не говоря уже о феноменальной способности спеть любую вещь прямо с листа.

Эти раздумья снова привели Пьемура в уныние. Когда он медленно брел по двору мимо резвящихся школяров, они замолкали, провожая его сочувственными взглядами. Да и как иначе – весь вид его являл картину неутешного горя: глаза потуплены, руки безвольно свисают, ноги заплетаются. «Неужели, укуси меня Нить, придется изображать потерю аппетита? – прикидывал хитрец. Его ноздри уже щекотал запах сочного жаркого. – А как же пончики? Правда, если правильно обойтись с товарищами по столу…» В его душе боролись голод и жадность, но когда столовая начала заполняться, никто не смог бы заподозрить подвоха в застывшем у него на лице выражении печальной задумчивости.

Погруженный в свои планы, Пьемур тем не менее отлично осознавал, что рядом с ним молчаливо присутствуют товарищи. Вот тот пухлый кулак слева принадлежит Бролли. А грязная рука, вся в пятнах и царапинах, с обкусанными ногтями – Тимини. В эту трудную минуту его окружают верные друзья. Он протяжно вздохнул и услышал, как Бролли неловко зашаркал ногами, заметил, как Тимини нерешительно протянул руку, а потом медленно убрал, не зная, как будет воспринято его проявление сочувствия. «Пожалуй, из Тимини можно будет вытянуть оба пончика», – удовлетворенно подумал Пьемур.

Вдруг все задвигались, и, незаметно покосившись в сторону круглого стола, Пьемур увидел, что мастер Робинтон занял свое место. Мимо промелькнуло что-то серо-голубое – наверное, это Менолли пробирается к столу подмастерьев.

Ранли и Бонз сидели напротив Пьемура, не спуская с него встревоженных глаз. Он ответил вымученной улыбкой. Когда перед ним появилось блюдо с жарким, он снова вздохнул и рассеянно взял ломтик мяса. Вместо того чтобы сразу наброситься на еду, как бывало раньше, он долго с отсутствующим видом смотрел в тарелку. Потом стал медленно, словно через силу жевать – может быть, так удастся обмануть голодный желудок. Урчание в животе могло погубить план добычи пончиков.

Никто из товарищей не разговаривал – ни с ним, ни между собой, и над их концом стола повисло угрюмое молчание. Наконец подали горячие пончики. Несмотря на оживленный шумок, прокатившийся по залу, Пьемур сохранял отрешенный вид. Он слышал веселые возгласы, видел мгновенный интерес, вспыхнувший на лицах друзей при виде содержимого подноса с десертом.

– Пьемур, ты только взгляни – пончики! – потянул его за рукав Тимини.

– Пончики? – равнодушно переспросил Пьемур, как будто даже они не могли вернуть его к жизни.

– Ну да, твои любимые, – подтвердил Бонз. – Вот, возьми один мой, – добавил он и с едва заметным сожалением положил желанное лакомство на тарелку Пьемура.

– А, пончики, – прерывисто вздохнул страдалец и взял один с таким видом, будто исключительно из вежливости заставляет себя проявить интерес к еде.

– Сегодня они удались как никогда. – Ранли с преувеличенным удовольствием откусил от своего пончика. – Попробуй, Пьемур, сам увидишь. Съешь парочку, сразу почувствуешь себя человеком. Кто поверит? Пьемур отказывается от пончиков!

Ранли обвел взглядом приятелей, ища у них поддержки.

С трудом сдерживаясь, Пьемур медленно дожевал первый пончик, от всей души желая, чтобы остальные подольше оставались горячими.

– И правда вкусный, – чуть ожив, произнес он, после чего его немедленно заставили съесть еще один.

К тому времени, когда он проглотил уже восемь штук – еще три пожертвовали сидящие на другом конце стола, – Пьемур слегка умерил выражение отчаяния на лице: десять пончиков вместо двух – совсем неплохая добыча! Можно сказать, что день прожит не зря.

Со своего места поднялся дежурный подмастерье и стал объявлять назначения на вторую половину дня. Пьемур раздумывал, как ему среагировать на весть о своем новом положении.