Песнь Перна - Энн Маккефри

заключенные внутри. Вот один мужчина поднялся и протянул что-то мастеру. Т’рон перехватил то, что было в руке у рудокопа, и стал разглядывать на свет. Вдруг он разразился проклятиями и стиснул кулак, так что костяшки побелели. На мгновение Пьемуру показалось, что он собирается отшвырнуть камень.

– И это все, что вы здесь находите? Да эта копь давала сапфиры размером с человеческий глаз!

– Так-то оно так, всадник, да только это было четыреста Оборотов назад, – таким невыразительным голосом проговорил мастер, что невозможно было истолковать его слова ни как дерзость, ни как учтивость. – Сейчас мы находим совсем мало сапфиров. Хотя грубая крошка, если ее размолоть, идет для шлифовки других камней, – добавил он, заметив, что Древний наблюдает за его товарищем, который осторожно собрал поблескивающий песок в совочек, а потом высыпал в жестянку с завинчивающейся крышкой.

– Меня не интересует ни крошка, ни кристаллы с изъянами, – подняв сжатую в кулак руку, отрезал всадник. – Мне нужны отборные крупные камни.

Он переводил взгляд с одного рудокопа на другого, но они предусмотрительно отводили глаза. Пьемур, от всей души надеясь, что Древнему не удастся обнаружить крупных сапфиров, вернулся к кухонным хлопотам.

К тому времени, когда солнце стало клониться к горным вершинам, стало окончательно ясно: упорные поиски, на которые Т’рон угробил полдня, дали довольно скудный урожай – шесть мелких камешков, да и те с трещинами. Затаив дыхание, Пьемур и горняки наблюдали, как Т’рон взбирается в седло. Старик-бронзовый без видимых усилий поднялся в воздух, за ним – оба синих. И только когда все трое исчезли в Промежутке, рудокопы, обступив своего мастера, возбужденно загалдели. Он махнул на них рукой и поспешил к дому.

– Теперь я вижу, юный Пьемур, почему тебя послали гонцом, – промолвил старший горняк. – Голова у тебя на месте. – Он с ухмылкой протянул руку.

Пьемур улыбнулся в ответ и поманил его к сараю, где у всех на виду свисал с седла мешочек с драгоценным содержимым. Рудокоп озадаченно выругался, а потом разразился оглушительным хохотом.

– Ты хочешь сказать, что то, из-за чего он перерыл весь холд, весь день болталось у него перед носом? – давясь от смеха, произнес хозяин.

– Обработанные камни я запихал себе в сапоги, – сказал Пьемур и скривился: один из сапфиров в кровь натер ему лодыжку.

Когда мастер получил обратно свои камни, остальные сразу повеселели – ведь они и думать не думали, что их старшему удалось спасти то, над чем они трудились несколько недель. Все наперебой расхваливали Пьемура за то, что тот так вовремя прибыл и проявил чудеса находчивости.

– Ты что, паренек, умеешь мысли читать? – спросил старший горняк. – Откуда ты знал, что я сказал старому хапуге, будто только вчера отослал камешки?

– Мне показалось, что это логично, – просто ответил Пьемур. Он как раз снял сапоги и изучал царапины, оставленные камнями. – Было бы сущим преступлением позволить старине Т’рону захватить такую красоту.

– Учитель, – спросил старший из подмастерьев, – а что мы будем делать, если через несколько недель Древние снова нагрянут и отнимут все, что мы добудем? Ведь россыпь еще не выработана.

– Мы завтра же сворачиваемся, – сказал горняк.

– Почему? Ведь мы только что…

Мастер резко оборвал говорящего.

– У каждого цеха есть свои секреты, – широко улыбаясь, заметил Пьемур. – Только мне все равно придется сообщить о том, что здесь случилось, мастеру Робинтону – хотя бы для того, чтобы объяснить, почему я так задержался с возвращением.

– Ты должен все рассказать мастеру Робинтону, парень. Ему, как никому другому, следует об этом знать. А я доложу мастеру Никату, нашему мастеру-горняку. – Он обвел своих товарищей предупреждающим взглядом. – Надеюсь, вы понимаете, что все должно остаться между нами? Вот и славно. Т’рону досталось всего несколько камешков, да и те с изъянами – все вы сегодня очень ловко поработали молотками, хотя и жаль было портить хорошие сапфиры. – Старший тяжело вздохнул. – Мастер Никат будет знать, кого из наших товарищей следует предупредить. Пусть Древние ищут, если им охота.

Старший подмастерье насмешливо фыркнул, и мастер укоризненно погрозил ему пальцем:

– Хватит! Они все же всадники, и в свое время очень помогли и Бендену, и всему Перну, когда их об этом попросили! – Потом обернулся к Пьемуру. – Скажи, парень, тебе удалось спасти наше жаркое? Я голоден, как королева драконов после кладки!

Глава 4

В этот же день случилось кое-что еще! На закате, когда Пьемур помогал ученику горняка привести скакуна с пастбища, он вдруг услышал пронзительный крик огненной ящерицы. Подняв голову, мальчик увидел стройную фигурку файра, который, сложив крылья, с головокружительной скоростью падал прямо на него. Его спутник бросился наземь, прикрыв руками голову. Пьемур пошире расставил ноги, но файр, вместо того чтобы рухнуть ему на плечо, стал, сердито крича, летать кругами, при этом его выпуклые глаза стремительно вращались, грозно полыхая красным и оранжевым.

Потребовалось несколько минут, чтобы уговорить Крепыша – а это был именно он – сесть на плечо, и еще больше времени, чтобы малыш успокоился настолько, что его глаза приобрели обычный голубовато-зеленый оттенок. Ученик горняка смотрел на файра, вытаращив глаза.

– Ну ладно, Крепыш. Я жив-здоров, но придется мне заночевать здесь. У меня все в порядке. Ты ведь можешь передать Менолли, что нашел меня здесь, правда? И что у меня все хорошо?

Крепыш издал негромкий щебет, в котором прозвучало такое откровенное сомнение, что Пьемур не смог удержаться от смеха.

– Это твой файр? – с любопытством спросил подошедший мастер, не сводя глаз с Крепыша.

– Нет, мой господин, – произнес Пьемур с таким явным сожалением, что горняк усмехнулся. – Это один из файров Менолли, помощницы мастера Робинтона. Его зовут Крепыш. Я помогаю Менолли кормить его по утрам, ведь у нее их девять и кормить их – сущее наказание. Так что он мой старый знакомый.

– Вот уж не думал, что эти твари так сообразительны, что могут находить людей.

– Видишь ли, мой господин, я и сам это только что узнал, – ответил Пьемур, не в силах скрыть легкого самодовольства: все-таки Крепыш его разыскал!

– Ну и какой прок оттого, что он тебя нашел? – скептически осведомился мастер.

– Как же, мой господин. Он вернется к Менолли и даст ей понять, что видел меня. Но было бы еще лучше, если бы ты дал мне кусочек кожи для письма. Я привяжу его к лапке Крепыша, он отнесет обратно, и тогда они точно узнают…

Мастер предостерегающе поднял руку.

– Я не хочу, чтобы в письме упоминался визит Древних.

– Само собой, мой господин, – обиженно ответил Пьемур.

Неужели старший горняк думает, что его нужно предупреждать?