Песнь Перна - Энн Маккефри

Ночью, когда все безмятежно спали, Пьемур беспокойно ворочался с боку на бок, не в силах заснуть. Чем дольше он обдумывал стоящую перед ним задачу, тем больше убеждался: решить ее чрезвычайно сложно, не погрешив против осмотрительности. Раньше, когда он мог спокойно обсудить все с приятелями – с Бонзом, Бролли, Тимини и Ранли, – он непременно попросил бы у них помощи. Совместными усилиями они наверняка нашли бы какой-нибудь выход. Если же он обратится по такому ничтожному поводу к Менолли или Сибеллу, они могут подумать, что напрасно остановили на нем свой выбор. Хуже того – сами его жалобы они могут счесть излишней болтливостью.

Мастер Робинтон как в воду глядел, когда сказал, что обстоятельства могут вынудить Пьемура разболтать сведения, которые должны оставаться тайной! Только откуда же мастер-арфист знал, что Пьемур, став учеником барабанщика, вляпается как раз туда, где его будет легче всего обвинить в неумении хранить секреты?

Наконец его изобретательный ум одну возможность нашел: все ученики, даже старший из них, Клелл, все еще корпели над барабанными сигналами средней сложности, и поэтому не могли разобрать длинные послания, приходящие в Дом арфистов, от начала до конца. Значит, если Пьемур в совершенстве овладеет барабанной азбукой, он сможет понимать сообщения целиком. Только Дирцану он этого не покажет, а будет вести свой личный список всех депеш, которые примет и переведет. Тогда, как только снова возникнет слух, в котором будет фигурировать какое-нибудь наполовину понятое послание, Пьемур докажет Дирцану, что он знал все сообщение от начала до конца, а не только обрывки, которые разобрали другие ученики.

Чтобы преуспеть в своем замысле, Пьемур торчал на барабанной вышке даже во время обеда. Причем старался не попадаться на глаза ни Дирцану, ни мастеру, ни дежурным подмастерьям. Ведь если рядом с ним никого не будет, никто не сможет обвинить его, что он распускает слухи. Даже когда его посылали отнести кому-нибудь записку, он возвращался с такой быстротой, чтобы невозможно было заподозрить его в том, что он слоняется без дела и сплетничает с кем попало. Во дворе он появлялся только для того, чтобы кормить файров вместе с Менолли. А сообщения продолжали приходить – то срочные, то такие любопытные, что Пьемур был почти уверен: какой-нибудь ученик не удержится и разболтает, но ни один слух, ни один шепоток не вознаградил его за понесенные жертвы. Он в отчаянии отказался от своего плана и порвал все сообщения, которые успел записать. Но продолжал держаться особняком от остальных.

Пьемур уже стал сомневаться, что долго выдержит, когда в один прекрасный день, сразу после завтрака, на барабанной вышке снова появилась Менолли.

– Сегодня мне понадобится гонец, – объявила она Дирцану.

– Забирай Клелла…

– Нет. Мне нужен Пьемур.

– Послушай, Менолли, я ничего не имею против того, чтобы он выполнял мелкие поручения, но…

– Пьемура выбрал мастер Робинтон, – пожав плечами, сказала девушка, – и согласовал с мастером Олодкеем. Собирайся, Пьемур.

Пьемур промаршировал через гостиную, не обращая внимания на злобные взгляды, которые кидал на него Клелл.

– Менолли, мне кажется, стоит упомянуть мастеру Робинтону, что мы не считаем Пьемура действительно надежным…

– Пьемур? Ненадежен?

Пьемур уже собирался обернуться и бросить Дирцану вызов, но веселая снисходительность, прозвучавшая в тоне Менолли, оказалась куда лучшей защитой, нежели любой шаг, который он мог предпринять сам. Одним невинным вопросом Менолли задала Дирцану, не говоря уж о Клелле и остальных, непростую задачу. Ничего, пусть поломают головы на досуге.

– Ведь он наверняка тебе жаловался?

Пьемур услышал в голосе подмастерья насмешку. Он вдохнул поглубже и продолжил собираться.

– Вообще-то, – с недоумением проговорила Менолли, – он сейчас почти не открывает рта, разве что сказал пару слов о погоде да о настроении файров. А что, Дирцан, ему есть на что жаловаться?

Пьемур почти вбежал в комнату, чтобы предупредить возможные объяснения подмастерья. Обстоятельства явно складывались в его пользу.

– Я готов, Менолли!

– Да, нам нужно спешить.

Пьемур видел, что Менолли явно хочется выслушать ответ Дирцана.

– Но мы еще вернемся к этому разговору. Пойдем, Пьемур!

Стуча каблуками, девушка побежала вниз по лестнице и, только миновав первую площадку, обернулась к Пьемуру.

– Ну, что ты там натворил?

– Ничего, – ответил он с такой горячностью, что Менолли усмехнулась. – И в этом вся беда.

– Твоя слава сослужила тебе плохую службу?

– Гораздо хуже. Ее используют против меня.

Как ни хотелось Пьемуру поговорить на эту тему, он решил, что чем меньше он скажет – даже Менолли! – тем лучше.

– Что, ученики на тебя взъелись? Видела я их физиономии! Чем ты успел им насолить?

– Если только тем, что слишком быстро заучил барабанные сигналы.

– Ты уверен?

– Еще как уверен. Неужели ты думаешь, что я захотел бы опозориться перед мастером Робинтоном?

– Пожалуй, нет, – задумчиво проговорила она, спускаясь с последнего пролета. – Знаешь, мы разберемся с этим делом, когда вернемся. Сегодня в Айген-холде ярмарка, и мы с Сибеллом приглашены туда как арфисты. А от тебя мастер Робинтон хочет, чтобы ты сыграл роль простоватого мальчишки-школяра.

– Могу ли я спросить – почему? – страдальчески вздохнув, осведомился Пьемур.

Менолли рассмеялась и взъерошила ему волосы.

– Спросить-то ты можешь, только я не смогу тебе ответить. Нам самим ничего не известно. Просто мастер хочет, чтобы ты поболтался по ярмарке и послушал, о чем говорит народ.

– Он имеет в виду Древних? – как можно равнодушнее спросил Пьемур.

– Возможно, – поразмыслив, ответила Менолли. – Он явно озабочен. Пусть я его помощница, но даже я не всегда знаю, что у него на уме. И Сибелл – тоже.

Она вышла из-под арки и направилась к ярмарочному лугу.

– Так я полечу на драконе? – вырвалось у Пьемура.

Он застыл на месте, не в силах оторвать глаз от представшей перед ним картины: бронзовый Лиот’, развернув сверкающие на солнце крылья, величаво поворачивал голову, наблюдая за воздушными плясками файров. Глаза великана переливались голубовато-зеленым сиянием. У его плеча стояли Н’тон, предводитель Форт-Вейра, и Сибелл. Рядом с огромным драконом оба они, несмотря на высокий рост, казались карликами.

– Шевелись, Пьемур. Нас ждут. Айгенская ярмарка в самом разгаре.

Пьемур принялся натягивать кожаную куртку и, воспользовавшись этим, слегка отстал от Менолли. Его одновременно восхищало и ужасало предстоящее путешествие на драконе. Видели бы его эти олухи с барабанной вышки! Наверняка задумались бы, стоит ли порочить его доброе имя… Сейчас ему не хотелось думать о том, что полет на драконе неизбежно осложнит его участь. Разве в этом дело? Он, Пьемур, полетит на драконе!

Н’тон всегда был для него идеалом всадника – высокий, широкоплечий, темные волосы, вырвавшись из-под летного шлема, ниспадают свободной