Песнь Перна - Энн Маккефри

– Подмастерье Дис, твой путь тоже лежит в Айген, в тамошний холд; арфисту Бантуру нужен молодой помощник. Под его руководством ты досконально разберешься, с какими сложностями приходится сталкиваться мастеру-арфисту. Не забудь познакомить его с новыми песнями. Подмастерье Петилло, назначенное тебе место, конечно, не синекура, но твой такт и терпение нужны, чтобы поддержать арфиста Франсмена. Подмастерье Раммани, лорд Асгенар Лемосский просил направить к нему того, кто обучен мастером Джеринтом. Тебе придется работать главным образом со столяром Бенелеком, и, полагаю, при том качестве древесины, которое обеспечивает Бенелек, ты не сочтешь свои обязанности слишком обременительными. Однако все же постарайся сам выбрать следующую партию древесины для наших нужд, и мастер Джеринт скажет тебе спасибо. А теперь приглашаю всех подмастерьев в Большой зал на прощальный бокал вина. Разумеется, бенденского. Но сначала еще одно крайне приятное и неожиданное объявление.

Он сделал крохотную паузу.

– Как все вы уже наверняка поняли, профессия арфиста требует разнообразных талантов.

Тут кто-то из младших школяров нервно хихикнул, и мастер нахмурился.

– Далеко не все необходимые навыки приходится осваивать в стенах цеха. Бывает, что самые полезные уроки мы получаем вдали от нашего благословенного Дома, – сказал он, пристально глядя на подмастерьев, и они понимающе заулыбались в ответ. – И я хочу подчеркнуть: в том случае, когда основы нашего ремесла усвоены глубоко и прочно, мы не чиним никаких препятствий тому, чтобы человек получил звание, достойное его знаний и способностей, а в нашем случае – действительно редкого таланта. Сибелл, Талмор, поскольку я предвижу, что ни один из вас не откажется в пользу другого…

В зале наступила тишина, которую только подчеркнул тихий вздох изумления, вырвавшийся у Пьемура. Сибелл и Талмор вышли из-за стола и, прошагав по проходу, остановились у очага. Менолли с недоумением глядела то на застенчиво улыбающегося Сибелла, то на Талмора, ухмыляющегося во весь рот.

Она никак не могла понять, что означает их присутствие, хотя и слышала радостный возглас Одивы, видела недоверчивое выражение на лицах Тимини и Бриалы. Девочка оторопело огляделась и заметила, что мастер Робинтон, кивая головой и ободрительно улыбаясь, делает ей знак встать. Но только когда Пьемур лягнул ее под столом, она наконец сумела сбросить с себя оцепенение.

– Менолли, тебе пришла пора сменить стол, – громко прошептал Пьемур, – встань и иди. Теперь ты – подмастерье. Тебя произвели в подмастерья!

– Менолли – подмастерье! Менолли – подмастерье! – подхватили школяры, в такт хлопая в ладоши. – Менолли – подмастерье! Иди же, Менолли, иди! Иди, Менолли, иди!

Сибелл с Талмором взяли ее под руки и подняли с места.

– Никогда не встречал подмастерья, который бы так сопротивлялся небольшой прогулке, – шепнул Талмор Сибеллу.

– Боюсь, нам придется ее нести, – тихонько ответил Сибелл. – Похоже, у нее ноги не ходят.

– Я сама, – отстраняя их, произнесла Менолли. – У меня даже ботинки как у настоящего арфиста. Теперь я везде пройду!

Ее покинули последние остатки тревоги. Она – подмастерье, ее цвет – синий. Теперь у нее есть звание и статус, которых достаточно, чтобы больше никого не бояться, чтобы ни от кого не убегать и не прятаться. Она заняла свое место, нашла свое единственное и неповторимое дело. Какой долгий путь она прошла за эти семь дней… «Долгим-долгим путь был мой – он привел меня домой!» – слова сами складывались в песню, но о ней она подумает позже. Высоко подняв голову, Менолли, в сопровождении Сибелла и Талмора, шла к овальному столу – знаку ее нового положения в главном Доме цеха арфистов Перна, который стал ей родным домом. И влетевшие в окно файры звонкими радостными трелями сообщали всем, как она счастлива.

Барабаны Перна

Посвящается Фредерику Робинсону – по великому множеству причин; далеко не последняя из них заключается в том, что он и есть мастер-арфист

Глава 1

Пьемура разбудил громовой рокот огромных барабанов, откликнувшихся на послание с запада. За все пять лет пребывания в цехе арфистов он так и не привык к этому оглушительному грохоту, от которого начинала вибрировать каждая косточка. «Может быть, если бы они били каждое утро или всегда в одинаковом ритме, – переворачиваясь на другой бок, подумал он, – мне и удалось бы притерпеться к ним и не просыпаться. Да нет, вряд ли». Сон у Пьемура был чуткий – сказывалась работа пастушонком в детстве. По ночам приходилось держать ухо востро, чтобы укараулить стадо. Эта способность очень помогала ему и здесь, в цехе: товарищам по спальне никогда не удавалось застать его врасплох, чтобы устроить какую-нибудь каверзу. Часто, просыпаясь ночью, он видел, как в Дом арфистов прилетал на драконе какой-нибудь поздний гость, пожелавший остаться невидимым для посторонних глаз. А то становился свидетелем появлений и исчезновений самого мастера Робинтона, который, вне всякого сомнения, относился к числу самых выдающихся людей Перна и был почти таким же влиятельным, как Ф’лар и Лесса, предводители Бенден-Вейра. Порой, теплой летней ночью, когда ставни главного корпуса оставались открытыми, а мастера и подмастерья, уверенные, что школяры спокойно спят, предавались беседе, ночной ветерок доносил до его ушей в высшей степени захватывающие новости. Он был мал, да удал и старался не зевать, чтобы всегда быть в курсе всех дел, и умение незаметно слушать ему здорово помогало.

Мальчик ворочался в постели, пытаясь снова уснуть, а в голове у него эхом отдавалась барабанная дробь. Послание передал арфист Иста-холда – Пьемур разобрал его опознавательный знак. Остальное он уловил лишь в общих чертах – что-то насчет корабля. Может быть, стоит выучить барабанную азбуку? Правда, сейчас, когда все больше и больше людей обзаводятся файрами, которые могут в мгновение ока доставить послание в любую точку Перна, барабанные сообщения стали поступать реже.

Удастся ли ему заполучить яйцо огненной ящерки? Менолли обещала не забыть его, когда Красотка произведет на свет потомство. Очень мило с ее стороны, но Пьемур вполне отдавал себе отчет, что Менолли вряд ли представится возможность распределить яйца по собственному желанию. Мастер-арфист наверняка захочет оделить ими нужных людей, и Пьемур его не винит: дела цеха прежде всего. И все же в один прекрасный день у него тоже будет свой файр – королева или как минимум бронзовый!

Скрестив руки за головой, мальчуган погрузился в мечты. Он ежедневно помогал Менолли кормить ее стаю и многое узнал о повадках файров. Гораздо больше, чем иные владельцы файров – те самые, кто Обороты подряд упрямо твердил: файры – это пустые выдумки, ребячьи сны. И так было до тех пор, пока Ф’нор, всадник бронзового Кант’а, не