Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

себе дорогу: пол был усеян сухими костями, лохмотьями и обрывками сухой кожи. Уворачиваясь от мумий, Дин нырнул в следующую дверь. Там, в длинной узкой галерее Сэм стоял напротив женщины-нагваля. Несколько других замертво валялись на полу. Женщина удерживала Клаудию – бледную, с широко открытыми глазами, – приставив к ее горлу каменный нож и прикрываясь ею как щитом.

Выронив доску, Дин поднял руки:

– Эй, полегче. Не трогай ее.

Сэм стоял совершенно спокойно и неподвижно, с непроницаемым выражением лица. Нагваль прошипела что-то, а Сэм поднял «магнум», медленно выдохнул и всадил ей пулю между глаз. Взвился сноп искр, и нагваль упала. Клаудия бросилась к Дину, а Сэм переступил через поверженного оборотня и дважды выстрелил в то, что осталось от ее головы.

– Детка, ты в порядке? – Дин, взяв Клаудию за подбородок, приподнял ее голову и увидел струйку крови: она все-таки порезалась о нож нагваля.

– Я знала, что ты меня спасешь, – Клаудия обняла его так сильно, что Дин едва не задохнулся.

– Ага. Может, прибережешь немного благодарности для Сэма? Это он тебя спас, а не я.

Сэм перезаряжал «магнум», не обращая на них внимания. Отпустив Дина, Клаудия подошла и обняла его.

– Спасибо…

Сэм, нахмурившись, посмотрел на Дина поверх ее головы.

– Скажи «пожалуйста», Декстер, – посоветовал тот.

– Пожалуйста, – повторил Сэм. – А теперь давайте убираться отсюда и думать, как вернуть Элвию.

– Я слышала, как сестра Шочи сказала: им нужно в Мехико, – проговорила Клаудия. – Но куда именно, не уточнила.

– Тогда нам пора выезжать.

* * *

Шочи угнала единственное транспортное средство, оказавшееся на музейной стоянке – выпачканный шпаклевкой пикап, покрытый религиозными наклейками. Клаудия сидела впереди, а Винчестеры забрались в кузов. Ехали они медленно, машину трясло. Прошел час, братья молчали.

– Почему ты спас Клаудию? – наконец спросил Дин.

Прежде чем ответить, Сэм с минуту щурился на солнце:

– Почему нет? Она нам все еще нужна, верно?

– Да, но тогда ты этого не знал, – возразил Дин. – Элвия могла быть уже мертва.

– Я видел, что могу выстрелить, вот и выстрелил, – пожал плечами Сэм. – Не нашел причины не стрелять.

Дин понимал, что это невозможно, что ему просто хочется верить, но он надеялся, что в Сэме осталась частица совести. Что-то у него внутри откликнулось и помешало убить нагваля, выстрелив сквозь грудь Клаудии.

Через несколько минут пикап начал чихать, фыркнул и заглох. Но Шочи успела свернуть к обочине. Она высунулась из окна, Винчестеры вышли на улицу.

– Тут нет третьей скорости, – пожаловалась она.

– Мило.

Дин поднял капот, выпустив клуб ядовитого дыма, и заглянул внутрь.

– Я и не знал, что можно соорудить двигатель из изоленты, – он помахал рукой, разгоняя дым, покачал головой и с грохотом опустил капот, как крышку гроба. – Эта штука больше никуда не поедет.

Шочи вышла и похлопала себя по карманам.

– Позвоню Алехандро, – сказала она, доставая скомканную салфетку.

– Кому?

– Парню с «Эль Камино», – глядя на салфетку, Шочи набирала номер.

– Он дал тебе свой номер?

– Разумеется.

Отвернувшись, она защебетала по-испански. Дин посмотрел на свои руки: тыльные стороны кистей и предплечий были исцарапаны стеклом, но никаких серьезных повреждений.

– Алехандро сейчас на работе, – Шочи спрятала телефон. – Но он пришлет своего кузена Оскара. Оскар подвезет нас до Сантьяго-де-Керетаро[215]. Там можно достать машину или, если не выйдет, сесть на автобус до Эль Дей Эфей.

– Автобус? – скривилась Клаудия. – Не поеду на автобусе. Мексиканские автобусы набиты курами, сопливыми младенцами и вонючими парнями!

– Это ты кино насмотрелась, – возразила Шочи. – Автобусы как автобусы. Обычные люди едут на работу или в гости. С курами туда нельзя.

– Ага, – сказал Сэм. – Но у нас нет времени ждать автобус. Время уходит. С каждой потерянной минутой Тео опережает нас на милю. Такими темпами мы ее не остановим. И мы до сих пор не знаем, куда она направляется. Сам я никогда не был в Мехико, но подозреваю, что он довольно большой.

– Ты прав, – Шочи задумалась. – Клаудия, ты когда-нибудь пробовала сама связаться с матерью?

Девочка помотала головой:

– Это просто… ну… само случается.

– Я тебя научу, – пообещала Шочи. – Как только тронемся в путь. Это может оказаться нашим единственным шансом.

Они прождали в пыли и духоте больше часа, прежде чем подъехал мальчишка в до смешного навороченном белом шевроле «Монте-Карло» восьмидесятых годов. Парню было лет двенадцать, но тяжелая жизнь уже оставила след на его лице. Одет он был в блестящий костюм из вискозного шелка и кричащую ярко-розовую нарядную рубашку. Он был совсем невысоким, и Дин удивился, как он вообще дотягивается до руля, не подкладывая на сиденье телефонный справочник. Видимо, это и был Оскар.

Шочи поздоровалась с ним на испанском и представила всех. Дин просто кивнул и улыбнулся. Шочи села вперед, а Винчестерам пришлось тесниться на заднем сиденье, вместе с Клаудией, которую они посадили между собой.

Когда они ползли в потоке фыркающего транспорта, у Сэма в кармане зазвонил телефон. Посмотрев на экран, Сэм ответил.

– Бобби? Узнал что-нибудь? – он молча слушал несколько минут. – Хорошо. Ладно.

– Что он сказал? – спросил Дин.

Сэм понизил голос, хотя было ясно, что по-английски двоюродный брат Алехандро не говорит.

– Вероятность исцелить Элвию с помощью крови Альфы невелика, – проговорил он. – Он сказал, что не смог найти внятной информации по Стражам, только какие-то смутные иносказательные упоминания о Поцелуе Койота в записях об устном фольклоре коренных американцев. Нам придется действовать самим. Но есть кое-что интересное насчет Звездных Демонов.

– Великолепно, послушаем.

– Насчет их ранящих душу зубов, – пояснил Сэм. – Это их сила… и слабость. Обсидиан – это вулканическое стекло. Оно острое, как бритва, но в то же время хрупкое, его легко разбить. Пару раз врезать демону по зубам тупым орудием – и считай, зубов нет. Но можно порезаться летящими осколками.

– Не говоря уж о том, как подобраться достаточно близко для такого удара, – добавил Дин.

– Это все, что у нас есть.

* * *

Путь до Сантьяго-де-Керетаро тянулся мучительно медленно. Шочи пыталась поддерживать вежливую беседу с Оскаром, но она чувствовала, что с каждой секундой напряжение в ней растет.