Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

чтобы убедиться, что плетущему барьер мастеру ничего не угрожает. В этот раз взгляд тоже упал на Цзэ Сюланя – и сердце его провалилось в ледяную бездну. Тот все еще стоял на мече, но это была уже лишь бледная тень. Его руки двигались медленно, почти механически, а сам он был белее снега и прозрачнее утреннего тумана.

– Цзэ Сюлань, хватит! Остановись сейчас же! – закричал Линь Ян, с безумной яростью пробиваясь к нему сквозь строй тварей.

Но его слова тонули в гуле битвы, а Цзэ Сюлань совершил последнее движение. Его руки свелись в завершающем жесте, и раздался негромкий звук, похожий на звон хрустального колокола. Барьер окончательно сомкнулся, и на его месте остался не просто шов, а мерцающая сложным внутренним узором золотистая ткань. Она не была долговечной и требовала переработки и подкрепления, но у Цзэ Сюланя иссяк последний источник сил. Его меридианы были не просто пусты, они оказались полностью иссушены, местами потрескавшись и слипшись.

– Если техника восстановления барьера не попала к ним в руки, передай им мой дневник, – тихо прошептал Цзэ Сюлань Яо Вэньмину, прежде чем в его глазах не осталось ни света, ни осознанности, ни даже отражения завершенного труда. У него не было сил ни пошатнуться, ни вздохнуть. В его теле не осталось энергии даже на то, чтобы сердце сделало свой последний удар. Оно замерло на полпути.

Вопли отчаяния и командные окрики сменились одним мощным, нарастающим стоном облегчения, который вырвался из сотен глоток и превратился в ликующий рев.

– Закрыто! Барьер закрыт! – пронеслось над полем боя.

Заклинатели, безнадежно и отчаянно сражавшиеся еще секунду назад, замерли, а затем взорвались криками. Кто-то падал на колени в грязь и снег, плача от счастья и усталости. Кто-то вскидывал в небо перепачканные мечи, салютуя победе. Даже суровые старейшины не могли сдержать слез, и их морщинистые лица расплывались в улыбках.

– Мы выстояли! Небеса, мы выжили!

– Слава мастерам! Слава ордену!

Они обнимались, совершенно забыв о рангах и клановой принадлежности, объединенные одним чудом. Да, вокруг еще метались десятки Скорбных ликов, отрезанных от своего источника, но это уже была не бесконечная лавина. Это была задача, которую можно решить. Самое страшное осталось позади. И в этом всеобщем триумфе победы никого не заботили жизни, угасшие пару мгновений назад.

Цзэ Сюлань сорвался вниз, прежде чем Линь Ян, сметающий все на своем пути, успел сделать и десятую долю шага. Яо Вэньмин тут же выронил свой меч и бросился к учителю, подхватывая его обессилевшее тело. Глаза мастера Цзэ были закрыты, а на лице застыло расслабленное выражение спокойствия и отрешенности. Меч Син Чэнь упал на землю чуть позже, чем Яо Вэньмин опустил тело учителя. Заклинательский клинок, лишенный связи с мастером, раскололся, как ледяная сосулька, упавшая с крыши. И Яо Вэньмин, уже собиравшийся делиться энергией хоть как-нибудь, замер с удушающим ужасом в глазах.

– Учитель! – срывая голос, закричал Яо Вэньмин. – Учитель, вы ведь обещали позаботиться обо мне! Обо всех нас! Вы ведь столько еще не рассказали! Учитель!!!

Горячие слезы брызнули из глаз, предшествуя остервенелым рыданиям. Яо Вэньмин сжал хрупкое, остывающее тело в объятиях так сильно, как только мог, словно это способно было удержать душу мастера и не дать ей уйти навсегда.

Линь Ян, достигнув наконец его стороны, протянул руки, чтобы подхватить Цзэ Сюланя, влить в него всю свою мощную ци, крикнуть ему в лицо, встряхнуть… И тут же почувствовал знакомый жар в районе груди. Он чувствовал его лишь раз, и больше никогда не желал испытать снова.

На остывающей коже Цзэ Сюланя, прямо под сломанным сердцем, вспыхнул золотой свет. Как завороженный, Линь Ян опустил взгляд вниз, на свою собственную грудь. Под его испачканной и потрепанной в битве одеждой проступало точно такое же золотое свечение.

Две печати Вечной встречи, нанесенные на души много лет назад, проявились одновременно. Клятва, что их души найдут друг друга, в каком бы облике они ни были.

Прославленный мечник, не боявшийся ни демонов, ни смерти, безвольно рухнул на колени в снег, смешанный с пеплом. Его могучие руки дрожали мелкой дрожью. Весь он содрогался, словно одинокий лист на ледяном ветру.

Когда умирал простой смертный, жизнь стремительно затухала в его глазах. Когда умирал заклинатель, его тело сияло несколько мгновений, словно окутанное звездной пылью. Но когда умирал бессмертный мастер, все его силы направлялись к душе, делая ее похожей на теплый огненный шар.

Вот и из бездыханной груди Цзэ Сюланя вырвался теплый, совсем тусклый свет. Шар на какое-то время завис в морозном воздухе, озаряя окровавленный снег словно маленькое солнце.

– Цзян-си… – по слогам, с невероятным усилием выдохнул Линь Ян, вглядываясь в знакомые черты лица. Все это время он не сходил с ума, он не пытался приписать этому человеку то, что принадлежало другому. С самого начала, с того момента, как он заметил у хозяина Туманного склона до боли знакомые зеленые глаза, это был только Цзянси. Дрожь сводила его руки, не давая коснуться, и лишь стальная выдержка заклинателя не позволила ему рухнуть под тяжестью горя.

– Цзянси… – Его лицо обожгли слезы. Они текли ручьями, разъедающим ядом падая на старые рубцы измученного сердца. Видеть, как умирает Цзэ Сюлань, было невыносимо. Но осознать, что Линь Ян только что нашел и в тот же миг потерял его… Разве он мог вынести это? Разве мог он пережить это во второй раз?!

– Сюлань… – Цао Цзюань замер в отдалении, не решаясь подойти ближе. Он чувствовал, как теплая рука Мяо Цзин легла к нему на плечо, но этот тихий жест поддержки лишь заставил слезы литься с удвоенной силой.

«Система, он… он правда мертв?»

Но система молчала, и ее молчание было красноречивее любых слов.

Линь Ян низко склонился, принимая тяжесть потери и тяжесть своей вины. Его рука непроизвольно сжалась на груди, где под тканью жгла собственная печать, будто пытаясь ответить на угасший свет другой. Между ними лежала теперь не просто смерть, а вся пропасть лет молчания и неведения. Как он мог не узнать? Как мог быть так слеп? Печать горела как вечное напоминание о клятве, которую он не сдержал.

Душа над телом светилась все слабее, вот-вот готовая раствориться в небытии. Все планы и стремления разлетелись по ветру с сияющими искрами чужого сердца. Все улетело. Не осталось ровным счетом ничего. Цзэ Сюлань ушел тихо и мгновенно, потеряв все, что у него было.

Линь Ян не рыдал, он не позволил себе даже всхлипнуть, но его взор застилала