Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

может быть, я смогу победить… и тогда старые-добрые Соединенные Штаты Америки получат хороший пинок под зад. Но не так, как представляют себе Люк и его новые друзья… Ох, Люк, какие они тебе друзья! Я хотел бы победить только для того, чтобы ублюдок Моррис увидел, что такое социальная справедливость по мнению Жука Джека Баррона. Как только в Белом доме появится Черный Президент – пусть даже мы его черным ходом проведем, – вот тогда-то наступит гребаная социальная справедливость. Ох, политика! Политиканы! У них, этих лишенцев, даже чувства юмора нет. Верят, что слепили из меня выигрышный образ – и что я стану марионеткой в их руках, и что после выборов всяк прохиндей-республиканец будет меня за ниточки дергать из-за кулис. Ребята! Если я взаправду выиграю, я сразу же после инаугурации, в первый же, мать его, день, хорошенько всех разжучу. Вообразите заголовки: ДЖЕК БАРРОН УСТУПАЕТ ПРЕЗИДЕНТСКИЙ ПОСТ ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТУ ЛУКАСУ ГРИНУ! Черному вице-президенту Лукасу Грину! Да, вот тогда-то, надеюсь, все эти снобы поймут, каково это – играться с имиджем чемпиона-тяжеловеса. Размашистый шлепок по обвисшей щеке этой страны – именно то, что нужно. Пусть четыре ближайших года в Белом доме посидит Черный Президент. Возможно, он даже всем понравится, и его переизберут».

Поживем – увидим… а пока что…

Он открыл дверь, вышел в холл и встал рядом со столом Кэрри Дональдсон. Кэрри подняла на него настороженные глаза.

– Мистер Баррон?.. – спросила она.

«Почему бы и нет? – подумал Джек Баррон. – Ты весь изранен, но вдруг раны заживут? Кроме того, ты кое-что должен этой цыпочке. В постели она что надо – ты ведь не забыл?»

– Пойдем пообедаем, Кэрри? – предложил он. – Сегодня у меня выходной, так что ты тоже свободна. Как насчет отдохнуть на пару?

– Довольно странно слышать такое предложение от тебя… Джек.

Баррон рассмеялся. «Приятная девчонка», – подумал он.

– Мне нравится слышать, как ты зовешь меня «Джек». Делай так почаще – и у меня для тебя найдется много интересных предложений, обещаю.

– О, Джек… – сказала она, взяв его за руку, и вместе они вышли из кабинета.

«Просто еще одна девушка в череде многих, и ничего больше? – задумался Баррон. – Или что-то более серьезное? Какая разница – ну правда, какая теперь разница, – продлится ли наша с ней история ночь, неделю или сто лет?»

Ему вдруг показалось, что совсем не имеет значения, что произойдет через минуту, год или век. Не все так плохо – пусть даже он пока не научился думать о Саре без сильнейших душевных мук. Зато он стал понимать, что времени ему теперь хватит на то, чтобы залечить даже самые глубокие раны… сыграть во все игры, в какие хочется, столько раз, сколько ему захочется… стать именно тем, кем ему всегда хотелось, а затем – кем-нибудь другим. Время найдется теперь для всего…

…ведь у него теперь есть все время мира.

Солариане

Глава I

Предстояла еще одна неравная битва. Четыре к трем, стандартный расклад. Здесь и сейчас, в звездной системе Сильванны, это означало, что флот, состоявший из восьмидесяти иссиня-черных кораблей пересекал орбиту самой отдаленной планеты, удерживая плотный конусовидный строй: основание вперед, флагманский корабль – вершина.

Командующий Джей Палмер перегруппировал Одиннадцатый флот человечества в круговую формацию глубиной всего-навсего в три корабля, при этом флагман шел в последнем, третьем ряду.

Сидя в командирском кресле своего флагмана, он наблюдал за главной боевой сеткой координат, на которой мерцал конус красных точек, обозначавший флот дуглаарцев. Его не столь многочисленный флот обозначался на радаре шестьюдесятью золотыми точками, а Сильванна, солнце пятой величины, светилась зеленым шаром на левом экране. Контрольная панель повреждений – шестьдесят индикаторов, все еще зеленые, – показывала, что все его корабли находятся в боевом режиме (желтый цвет свидетельствовал бы о поврежденном корабле, у которого пока еще оставалась энергия, синий означал пробитый корпус и более тяжелые последствия для механизмов и экипажа); справа располагались экраны компьютерных данных.

Командующий был одет в темно-оливковую полевую форму без планок, с открытым воротником, созданную исключительно для удобства ношения. Роль Палмера как командующего заключалась в единении со своим флотом или, если выражаться точнее, в том, чтобы сделать каждый корабль продолжением своего разума, частью себя. Образцовый командующий должен думать о своем флоте как о едином организме: корабли были отдельными органами, вроде ложноножек, флагман – вычислительным центром и мозгом, а сам командир – сердцем, разумом, душой.

В каждое его ухо было вставлено по наушнику. Через правый он был подключен к старшему помощнику по расчетам. Левый был предназначен для связи со всеми кораблями; через него он слышал голоса шестидесяти капитанов.

Ларингофон крепился на кадыке. Под правой рукой – двухпозиционный переключатель: движение вперед – и он говорил со старшим помощником по расчетам, движение назад – и он отдавал команды своим шестидесяти капитанам. Похожий переключатель находился и под левой рукой, но у того уже было три положения: вперед – наушник для связи с расчетным центром, назад – линия связи командования, посередине – включены оба наушника.

– Расчеты! – прохрипел Палмер. – Подтвердите показатели.

– Восемьдесят дугов, – пробурчал правый наушник, – ожидаемое время контакта – один час.

Худое лицо Палмера скривилось. Его вполне можно было бы назвать красивым, когда оно оставалось спокойным, но сейчас вокруг губ появились морщины и три глубокие борозды пролегли поперек лба.

Он переключился на линию командования.

– Выйти из плоскости эклиптики под углом девяносто градусов в сторону галактического севера, – скомандовал он. – Полный вперед!

Его большие серые глаза, не отрываясь, смотрели на главную боевую сетку координат. Диск золотистых точек начал двигаться вверх, пересекая зеленую медиану, которая обозначала плоскость эклиптики. Битва на уровне флотов начиналась как соревнование за то, кто займет выгодное положение. Нельзя было позволить врагу загнать тебя между вражеским флотом и солнцем, особенно если твой флот в разы меньше. Стандартная дуглаарская тактика заключалась в том, чтобы развернуть флот врага кормой к защищаемой звезде; если дуглаарцы действовали слишком быстро, они могли затереть флот противника так, что ему не удалось бы выбраться из передряги: превосходящий по численности флот впереди и звезда сзади – спасения нет. Силовое поле флота дуглаарцев было сильнее – у них практически всегда было больше кораблей, поэтому они могли отбрасывать флот людей назад, в пекло горнила звезды, пока земной флот не дрогнул, не нарушил бы строя, после чего не увяз бы в сражении корабль-против-корабля в практически безнадежном для него меньшинстве…

Над верхней губой