Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

На Лоянь не обратил на это никакого внимания. Гао Чэндао много лет провел при дворе, поэтому опасался за безопасность Юйвэнь Сюна, недавно ставшего мужем его дочери, а также за то, какое влияние это окажет на него самого.

Каждый смотрит на проблемы со своей башни.

– Хэ Циньху, а ты что думаешь?

На Лоянь обернулся к генералу, который ранее был в услужении у Цуй Жусу, а сейчас сражался плечом к плечу с Цуй Вэньтином. Его преданность и бесстрашие были достойны всяческих похвал, так что На Лоянь намеревался повысить его до командующего.

– Я согласен с мнением главного секретаря канцелярии Хань. Если вы взойдете на престол, вам будет необходимо вырвать с корнем весь род Юйвэнь, иначе вы своими руками создадите себе поводы для беспокойства в будущем, – Хэ Циньху прекрасно умел подстраиваться к меняющейся обстановке.

Понимая это, На Лоянь повернулся к Цуй Вэньтину и сурово спросил:

– Глава канцелярии Цуй, это дело имеет большое значение – надеюсь, вы сумеете отбросить личную привязанность и по всей справедливости вынести приговор.

– Слушаюсь, главнокомандующий На, повинуюсь приказу, – неохотно дал согласие Цуй Вэньтин.

– Главнокомандующий, я все-таки считаю, что не стоит впадать в крайности, – Гао Чэндао упрямо продолжал настаивать на своем.

– Бесполезный книжный червь! Бесхребетный, сентиментальный, как женщина! Господин Гао, завтра утром на аудиенции приказываю вам зачитать манифест об отречении наследника от престола!

Увидев, что Цуй Вэньтин подчинился, На Лоянь успокоился – он прибрал их всех к рукам. Голосом, преисполненным величия, он дал Гао Чэндао притворное обещание:

– Я обещаю тебе, что, когда дело завершится успехом, Бог войны Юйвэнь Сюн будет награжден девятью пожалованиями![57]

– Главнокомандующий, я не смею просить вас о девяти пожалованиях! У меня есть только одна дочь, поэтому я лишь надеюсь, что вы сохраните жизнь моему зятю Юйвэнь Сюну. Я клянусь, что вместе с ним буду служить вам верой и правдой!

На Лоянь безразлично усмехнулся. Клянется жизнью, что будет служить верой и правдой? Таким вещам он легко не верит. Разве в свое время он вместе с отцом не принес такую же клятву Юйвэнь Ху, стоя на коленях в Зале Благополучия? Ну и что, помешало ему это захватить власть? Предложение Гао Чэндао не было абсурдным, но очень уж глупым. Перемен еще будет немало, кто может гарантировать хоть чью-то жизнь? Ладно, лучше пока принять его клятву, в старике уже душа едва держится, кто знает, сколько ему еще осталось?

– Хорошо, я даю тебе свое слово, и будет на этом, – На Лоянь легко отмахнулся от него.

Ему еще нужно было придумать план, как завтра предстать перед министрами и сановниками – это было важнее всего.

Вернувшись во Дворец Великого Начала, На Лоянь обнаружил, что Цзялань уже пришла в чувство. Девушка безудержно плакала, а Чжаоюнь пыталась утешить ее. Оба их сына остались в поместье обучаться боевым искусствам, они уже давно не виделись с детьми.

На Лоянь опустился на край кровати и с чувством обнял ее, принялся целовать ее темные волосы, источавшие легкий аромат. Цзялань была натурой страстной и упорной, но сегодня, потеряв неродившегося ребенка, оказалась убита горем, несмотря на всю свою силу и твердость. На Лоянь нежно поглаживал ее похудевшие, ослабевшие плечи, надеясь хотя бы немного облегчить ношу, свалившуюся на жену.

– Завтра я приму манифест наследника об отречении. Цзялань, не убивайся, потом, в будущем, у нас еще будут дети, – соврал На Лоянь, чтобы успокоить ее.

– Поздравляю тебя, супруг мой! Вот это действительно прекрасная новость! Завтра я как следует наряжусь и буду сопровождать тебя, – Мужун Цзялань вмиг сменила горе на радость, в ее глазах заколыхался восторг любви, волны прекрасных чувств.

– Нет, Цзялань, тебе нужно отдыхать и восстанавливать силы. Императорский двор – это поле боя, где мужчины убивают друг друга. Моей женщине следует оставаться в своих покоях в ожидании радостных вестей, – На Лоянь решительно отказался от предложения жены.

Он укрыл ее расшитым одеялом и повернулся, намереваясь уйти. На дворе стояла ночь, но он не собирался спать.

– Супруг, ночь уже, а ты не спишь. Куда ты собрался? – встревоженно спросила его Цзялань. Ей вдруг показалось, что она начала терять его любовь.

На Лоянь ответил ей, довольно улыбаясь:

– Мне нужно встретиться с еще несколькими важными людьми, чтобы убедиться, что завтра все пройдет без сучка без задоринки!

– Неужели это снова старая монахиня Чжисянь из храма Баньжо? – недовольно запротестовала Мужун Цзялань.

На Лоянь решил, что объяснения излишни. В этот раз Цзялань ошиблась, он собирался встретиться с Шанъян Чжэньжэнем. Выйдя из Дворца Великого Начала, На Лоянь запрокинул голову и посмотрел в небо. Серебристый диск луны висел в вышине, а бесчисленные звезды сияли, словно маленькие бриллианты. Это небесное знамение точно счастливое!

– Дуаньму, позови Шанъян Чжэньжэня, я хочу встретиться с ним во Дворце Долгой Осени! – в голову На Лояня неожиданно пришла отличная мысль.

Лунный свет навеял на него грустные думы о прошлом. Он вспомнил, что, кроме Мужун Цзялань, была еще одна девушка, сумевшая свести его с ума – Чжэн Ми. Он вспомнил, как они насладились друг другом во Дворце Долгой Осени.

На Лоянь очень хорошо знал Зал Благополучия, но испытывал к нему наибольшее отвращение. Если завтрашняя передача власти пройдет успешно, то в день коронации ни в коем случае нельзя проводить церемонию в этом зловещем месте. Поэтому ему и нужно было поговорить с Шанъян Чжэньжэнем.

Верхом на своем вороном коне На Лоянь направился к единственному месту во всем императорском дворце, где росли платаны. Хотя одни супруги предыдущего императора умерли, а другие уехали, в опустевшие дворцы все равно отправляли служанок, чтобы те убирались там, поддерживая великолепие прошлого.

Среди платанов Дворца Долгой Осени были расставлены фонари, испускавшие чарующий тусклый свет. Увидев их блеск, На Лоянь спешился. Он вновь оказался в таких знакомых местах. Тут до него донеслось всхлипывающее пение флейты дунсяо – как тут было не вспомнить о той прекрасной ночи с Чжэн Ми? Листья платанов пробудили забытые чувства. Красавица уже умерла. Если завтра он станет правителем, будет ли так же тосковать по ней? На Лоянь невероятно сожалел, что не сумел сохранить жизнь Чжэн Ми, девушке, в которую влюбился без памяти.

На Лоянь привязал коня и вошел во Дворец Долгой Осени, лишь слегка освещенный фонарями. Отодвинув жемчужный занавес, он увидел грациозный силуэт красавицы, протиравшей стол и стулья. Девушка была полностью погружена в