Тьма у трона - Элиот Лилит

Его щеки блестели от слез. – Они хотят меня убить! Все они! Они шепчутся у меня за спиной, плетут свои заговоры! Хотят убить меня, как отца! Если ты такой верный, то приди и спаси меня! Слышишь?

Алексей неверяще улыбнулся.

– Да, ваше величество.

Глава 42

Гонка

Алексей с трудом разлепил веки. Он был в своей постели, и горло пересохло так, будто он вылакал целый пуд раскаленного песка. Несколько минут он разглядывал темный потолок, пытаясь отделить сон от яви. Неужели все – привиделось? Запинающийся мужичок, бурая палатка на заснеженном поле, душистый дурман и животный жар?

Осколки странных видений смешались в пеструю кашу. Пытаясь сложить их в цельную картину, Алексей только пуще путался. Даже когда пытался вспомнить лицо загадочной колдуньи, ее черты оплывали расплавленным воском, напоминая то одну знакомую женщину, то другую, но точно не ту, что он видел.

Алексей сел и потер пульсирующие виски. Он был полностью одет, только плащ висел на стуле да сапоги валялись у кровати. Алексей машинально наклонился и поставил их ровно.

От этого движения что-то выпало из нагрудного кармана. Игральная карта. Алексей поднял ее и перевернул рубашкой вниз. Пиковый валет, но – странное дело: не считая значков по углам, карта была пустой. Что за бред…

Он крикнул заспанную горничную и велел принести воды. Та, явно робея, притащила тяжелый кувшин и, пока Алексей пил, мялась на пороге, не понимая, может ли уйти. Он покосился на нее.

– Какое сегодня число?

– Одиннадцатое уже, барин, – промямлила та.

Алексей чуть не выронил кувшин. Не мог он проваляться больше недели!

Прокашлявшись, Алексей выдохнул:

– И когда же я вернулся?

– Да как уходили, так и вернулись. У вас жар был сильный, но вы лекаря запретили звать и всех от себя гнали…

Час от часу не легче… Алексей уставился в окно, на занимавшуюся голубую зарю. Из растерянного водоворота мыслей его вырвал стук копыт во дворе. А это еще что? Гостей он не ждал, разве что почтовый курьер…

– Сходи посмотри, кто приехал.

Ох, лучше бы курьер. При мысли о том, что сейчас придется спускаться и принимать кого-то, Алексей чуть не застонал. Больше всего на свете хотелось забраться обратно под одеяло и проспать еще неделю.

Спускаться не пришлось – легкие торопливые шаги в коридоре, которые он сперва принял за шаги горничной, завершились оглушительным грохотом распахнутой двери. Алексей вытаращил глаза. На пороге, запыхавшаяся и взъерошенная, стояла Нелидова. Такой растрепанной он ее видел только после сражений: волосы взлохмачены, одежда в беспорядке, щеки в паре мест расцарапаны – очень может быть, одной из тонких веточек, обломками застрявших в том, что и прической уже не назовешь.

– Вы должны ехать в Петербург! – объявила Нелидова.

– Я тоже рад вас видеть, – прохрипел Алексей, хотя «радость» было не самым подходящим словом. Впрочем, он мог порадоваться хотя бы тому, что спал одетым.

– Чего вы сидите?! – прикрикнула на него Нелидова. – Обувайтесь! И велите седлать лошадь, моя чудо если еще не издохла.

– Да объясните хотя бы, что происходит, – Алексей ничего не понимал. – Что-то случилось в Петербурге?

– Я понятия не имею, случилось ли что-то в Петербурге! – голос Нелидовой сочился ядом. – И понятия не имею, что может случиться, если вы сейчас же не натянете свои чертовы сапоги!

Алексей потянулся было к сапогам, но снова замер. А какого, собственно, черта?

– Вы не можете просто врываться в мою спальню посреди ночи, ничего не объясняя! – возмутился он, выпрямляясь. Даже сидя на кровати, он был с Нелидовой почти одного роста. – Не говоря уже о том, что это попросту неприлично.

– Не волнуйтесь, граф, на вашу честь никто не покушается, – Нелидова оскалилась. – Но я клянусь, если вы еще хоть секунду потратите даром, я вас уже не на дуэль вызову, я вас зарежу в этой самой кровати!

Алексей сдался и принялся натягивать сапоги. Почему-то он не был уверен, что Нелидова шутит. Разгоравшийся все ярче голубой рассвет осветил усталые морщины и темные круги под ее глазами. Похоже было, что она уже несколько ночей нормально не спала. Когда Алексей взялся за второй сапог, она призналась:

– Может быть, это и не так срочно. Я не знаю.

– Не сомневаюсь, – процедил Алексей. – Вам просто нравится мною помыкать.

Она оставила его ремарку без ответа.

– Я написала Павлу Петровичу, как мы и условились. На следующий же день.

– И?

– И во второй раз, когда стало ясно, что ответа на первое письмо не будет. Больше того, я написала Марии Федоровне и даже Константину Павловичу. Уж этот, если бы не хотел затевать переписку, прямо сказал бы катиться к черту.

– Так, – сказал Алексей, уже чувствуя тревожную тяжесть в желудке. – И какой вывод вы из этого делаете?

– Самый очевидный! Или мои письма бросают в огонь, не читая, – потому что я не верю, что Павел Петрович мог прочесть то, что я ему написала, и не ответить, – или они попросту не доходят.

Что-то забрезжило на краю сознания – что-то из лихорадочного калейдоскопа снов. Алексей отчаянно потер лицо, пытаясь привести мысли в порядок.

– Мои письма цесаревичу в прошлом месяце доходили, – заметил он дрогнувшим голосом. – Или ваши письма в самом деле летят в камин, или…

– …или у меня есть очень много вопросов к графу Палену, – процедила Нелидова.

Вот тут Алексею стало действительно не по себе.

– Но это еще…

– …ничего не значит, – подхватила Нелидова. – Вот именно. Так что, ради бога, не торопитесь первым делом отрывать ему голову. У недошедших писем может быть сколько угодно объяснений. А все-таки я здорово забеспокоилась. Поэтому решила поехать к вам.

– Но почему не сразу в Петербург? До Грузино лишних два дня пути.

– Да потому, что если мои письма в самом деле не пропускают, то и на заставе меня развернут. Я, к сожалению, не способна в одиночку расправиться с целым отрядом солдат.

«Зато я способен…»

– Так что поехала к вам, и вот здесь началось самое странное. Я решила ехать верхом, одна, и делать ночные стоянки как можно короче. Но каждый раз, когда я пыталась ехать в темное время суток… – Нелидова тряхнула головой. – Это было немногим лучше нашего последнего боя – повезло, разве что разломов поблизости не было. Но ко мне слетались бесы со всей округи. Я в самом буквальном смысле не могла ехать вечером и ночью, тьма сгущалась так, что дорогу было не различить. Только эту последнюю ночь я прорывалась со шпагой в руке и совсем загнала бедную лошадь. Честно говоря, уже