Фантастика 2026-158 - Максим Арх

пора, – сообщила Стелла и легко поднялась на ноги – женщины умеют совершать такие порывистые, вихревые движения. – Береги себя. И возвращайся, приезжай потом. Я бы хотела с тобой...

– Спасибо. Серж тоже встал. – Спасибо, – повторил он. – Но, думаю, все прошло. Ты сама удивишься, как все изменится, когда, и если я вернусь.

– И все же, возвращайся.

Она поспешно поцеловала его в щеку. Потом вместе с Ольгой они пошли по дорожке по направлению к желтевшему за частоколом стволов зданию штаба. Серж смотрел им вслед, как они уходили из его жизни, и в какой-то момент, словно почувствовав, Ольга оглянулась и махнула ему рукой. Еще ему показалось, что она улыбнулась. Вот так. Она ему улыбнулась, значит, оттаяла, значит, дело действительно серьезное.

Он снова закурил. Во рту от табака стояла отвратная горечь, но другого средства занять мысли, отвлечь и, в конце концов, обмануть себя хоть как-то, не было. Он с удивлением, пока лишь с удивлением, наблюдал, как ширилась пропасть между ним, тем, каким он ощущал себя еще утром, полным надежд и ожиданий, и теперешним, не знающим, что думать, на что надеяться, чего ждать. Или вот Стелла. Да, они были близки – внезапно, случайно. Они разговаривали доверительно, говорили на тонкие, интимные темы, но... Но такой близости, как с Томой, он с ней не чувствовал. Ничего подобного. Да, конечно, он Тамаре ничего не обещал, и всегда это повторял, и она как бы соглашалась. Но, по факту, он все-таки ведь предал ее? Так? Он бросил окурок под ноги. Да, предал.

В штабе, где-то на этажах, в коридорах гремел голос полковника Дахно:

– Кто это, какой мудак додумался покрасить дверь в туалет полосатой краской?! – вопрошал он пространство. – Какой долбо... это сделал? Честное слово! Вот не хочется ругаться, а иначе ведь и не скажешь. Архихерово! Архихерово!

Пространство отвечало громоподобным, но быстро отдалявшимся и угасавшим эхо.

Когда Серж вошел на КП, там царила довольно оживленная атмосфера. Видимо, стало достоверно известно, что комиссия прошумела над головами, как снаряд, с перелетом, и сгинула, никого серьезно не задев. Чернофуражечные полковники убыли в места дислокации, и можно было выдохнуть, и снова вдохнуть спокойно.

– О, Таганцев, здорово! – приветствовал его, увидев, полковник Раужев. – Что не весел? Обходной получил?

– А мы тут собрались тебе отвальную устроить. Раз ты сам темнишь и отмалчиваешься. Сегодня отличный день, – сообщил Марлинский.

– Нет, – сказал Серж. – Отвальная – вряд ли. Планы изменились. Я еду в командировку, поэтому, никакого обходного, только аттестаты.

– В какую еще командировку? – не понял сходу Лукьяныч. – Куда?

– Туда...

– Как... Голос его пресекся. – А академия?

– Академия отменяется.

– Твою мать! Так, вроде же все утряслось? Или нет? Я ни черта не понимаю. Кто-то может объяснить?

– А его по другой причине в командировку отправляют, – подал с места голос Дукшта-Дукшица. – Надо было думать, с кем танцы танцевать. Не говоря уже про другое.

– Подожди, подожди, – удивился Раужев. – Но ведь ты меня, нас, после свадьбы домой подвозил. И не поздно, и все было нормально?

– Все – да не все, – не унимался Захарий Львович. Он еще не залупался, но кураж, похоже, уже поймал. И, видимо, было с чего. – Наш пострел везде успел!

– Да погоди ты! – махнул на него рукой Лукьяныч. – Что ты никак не угомонишься? Видишь, человек в беду попал.

– Сам же попал. Сам! Никто его на эту беду не толкал.

– Слушай, я что-то понять не могу: на что ты все намекаешь? Намеки какие-то нехорошие. Говори прямо, если есть что сказать!

– Захарий Львович намекает на то, что глаз у него не только целкий, но и зоркий. – озвучил свою догадку Серж. – Что не только из ружья пострелять мастак, но и фотографировать.

– И что с того? Видел я у него на свадьбе фотокамеру. Мало ли кто там с аппаратом бегал. При чем здесь вообще это? Что доказывает?

– Важно, какие фото, и кому на стол впоследствии лягут...

– И кому на стол они легли? Черт! Захарий?!

– А я и не запираюсь. Меня попросили, я сделал. Что такого?

– Ну и мудак же ты! Вот не ожидал от тебя такого!

– Но-но, полегче, товарищ полковник! Попрошу! А что бы вы хотели? Кто-то должен был пойти на заклание, вот, – он и пошел. Или вы думаете, что комиссия так просто отсюда свалила? Нет, совсем не просто. Но, может быть, вы на себя пароль на доске возьмете? Я лично не собираюсь. А что, кто-то вместо Таганцева хочет в Литораль отправиться? Я, например, не хочу. И в тундру ехать не собираюсь. У меня четверо детей, пятеро даже, так что лучше уж я останусь. И буду на уток охотиться – здесь, а не на медведей – в тайге. Если уж на то пошло, я его предупреждал, и не раз, но он не слушал. Поэтому, пусть теперь на себя пеняет. Мы все люди взрослые, каждый отвечает за себя.

– Еще посмотрим, где и на кого ты охотиться будешь.

– А вы не очень-то, товарищ полковник! По вам вопрос тоже решается, имейте в виду, так что еще неизвестно...

– Ах, так, на мое место метишь? Вот хрен тебе.

– Посмотрим, посмотрим.

– Вот и посмотришь. Мудак.

– Вот тогда и посмотрим, кто из нас мудак. А кто просто старый дурак! Да я обоссу любого, кто ниже меня ростом! Понятно? Пошли все к херам!

Лицо Дукшта-Дукшицы обтянулось и заострилось, на скулах заалел румянец, губы накалились, точно нихромовые нити, и обычная капля слюны на них выступила и закипела, но... Каким-то чудом он сдержался, не дал полную волю своему норову, – видимо, почувствовал окружившую его со всех сторон враждебность. Рывком он развернул перед собой какой-то журнал и сделал вид, что углубился в чтение. Лишь уши настороженно пламенели, да во вставших торчком волосах на макушке проблескивали искры. Потом он передернул плечами и нервно озирнулся на Сержа. В облике его ясно проглянула злобная личина Гонория Тукста. Всего лишь на мгновение, но Сержу стало не по себе.

– Я говорил, что девки тебя доконают, – с сожалением сказал, понизив голос, Лукьяныч. – Что погоришь на них, говорил? Надо