Упал намоченный 2 - taramans

присутствии подруги? Пусть будет — не постесняется. А Светка? Будет сидеть сиднем и любоваться на такое, на расстоянии вытянутой руки происходящее? Да? Или — нет? Примет участие во всем этом, или в смущении пойдет бродить по берегу? Там же определенной степенью бесстыдства нужно обладать, а еще — что тоже немаловажно — нужно, чтобы девушки были хоть немного „би“. Нет, вовсе не припасть в орально-генитальном экстазе к подружке, но смочь и суметь в нужный момент обнять подругу, поцеловать ее, погладить, а то и пройтись язычком по телу коллеги-партнерши. И все это: при свете дня, на открытой местности, опасаясь в любой момент оказаться под взглядами каких-нибудь хмырей, не вовремя сюда заявившихся. Так что, глубоко сомневаюсь я в благоприятном исходе всего, что было запланировано. В лучшем случае смена партнерш и не более того!».

Другой формат такого рода развлечений, то есть противоположная составляющая «групповухи»: М-Ж-М — не менее сложен в реализации, но по другой причине.

«Кстати! В жизни это бывает куда чаще, чем „жмж“!».

Женщине там более комфортно психологически, хотя и более хлопотно физически. С одной стороны, внимание ей уделяют двое мужчин, что есть «гуд», с другой стороны — выматывается дама сильнее. Опять же… Психология. Готовы ли оба самца, овладевающие дамой, ласкать ее постоянно, всячески и умело? Не застесняются ли — прежде всего самих себя?

«Вопрос, однако. Такого партнера найти — не баран чихнул!».

В задумчивости Васильев, сам не желая того, принялся рассказывать пришедший на ум анекдот, благо, что в разговоре коллег возникла пауза:

— Решили как-то трое приятелей организовать «групповуху». И дама, согласная на такое, как нельзя кстати под рукой оказалась. В общем, договорились, организовались, приперлись на имеющуюся «хату». Вот один из приятелей, еще до начала процесса, захотел в туалет, ну — приспичило, бывает. Сделал он все дела, подмылся там и прочее, привел себя в порядок, в общем, забегает в спальню, а там картина: стоит, значит, красотка на четвереньках, а его приятели ее с двух сторон охаживают. Потирая руки, жаждущий приобщиться, в нетерпении вопрошает: «Ну, кого подменить?». Дама выпускает изо рта… к-х-м-м… «предмет» и жалобно просит: «Меня подмени, а?».

Возникшая пауза через секунду взорвалась хохотом. Участковые ржали застоявшимися жеребцами: кто-то хлопал себя по коленям, кто-то вытирал побежавшие слезы. Чуть успокоившись, Городня спросил:

— А это ты к чему сейчас, Серега?

— Да так как-то… Дождем навеяло, что ли? — пожал плечами Васильев, вызвав еще более бурный взрыв веселья.

Такая погода, мать ее, и работу же парализует напрочь: ни пешком «по земле» не пробежаться, ни на мотоцикле куда доехать — вымокнешь же за пять минут, а потом — какой ты представитель власти? Мокрая курица ты, а не уполномоченный, смех один.

«Да и натопчешь за собой всюду, что тоже не добавит радости ни хозяйке дома, ни техничке в учреждении!».

— Серега! — улучив момент, шепнул ему Пашка Сергиенко, — Сегодня в пять часов подбегай в педучилище, я договорился с нашим завхозом встретиться, обговорить все по поводу комнаты для тебя. В общем, прикидывай… Я уже немного разузнал, что им сейчас наиболее необходимо: унитазов несколько штук и плитка напольная в те же санузлы. Сможешь договориться со своим отцом?

— Договориться смогу, только нужно позвонить вечером домой, да так, чтобы батя дома оказался. Иначе как его застать? — задумался Сергей.

— Позвонить, позвонить… — прищурился Сергиенко, — Х-м-м… Вечером, когда все уйдут из отдела, можно будет попросить у дежурного ключ от кабинета кого-нибудь из замов: у них прямой телефон УВД есть, а там через коммутатор на город выйти. И сиди себе, болтай хоть до посинения.

— Да? А если узнают про такое? — засомневался Васильев, — Нахлобучку не получим?

— Да как сказать… Вообще-то, так частенько делают, если по области позвонить кому-то надо, — почесал подбородок Пашка, — Не болтай про это лишний раз — и все!

Встреча с завхозом-прохвостом прошла в теплой, дружеской обстановке. Васильев же, не будь дурак, еще и бутылочку коньяка с собой принес — для смазки. Втроем ее и разыграли: Васильев, «прохвост» и Пашка. Консенсус был достигнут.

«Интересный дядька, этот Котов Тимофей Яковлевич: невысокого роста пузатый крепышок лет около шестидесяти. Красномордый такой, седовласый и седобровый. Да, брови у него — под стать Леониду Ильичу. На артиста Евгения Леонова здорово походит, если представить того без лысины, но с волосами!».

Пашка сказал, что несмотря на свой «виннипушистый» вид, завхоз — майор в отставке, фронтовик-орденоносец, попавший под хрущевское сокращение армии, как и некоторые милиционеры отдела.

— Матершиник, каких поискать! — смеялся зарумянившийся после коньячка Сергиенко, по пути в отдел после «встречи на Эльбе», — И еще одно… Там в общагах у нас комендантшей Катерина Васильевна, дама интересная, хоть и в возрасте. Для студентов — страх и ужас, но к нам, взрослым жильцам, относится нормально. Так, этот прохвост, как ты его назвал… В общем, душевно дружит с комендантшей.

— Душевно, или… — переспросил Сергей.

— Или…

— Х-м-м… Мужику — к шестидесяти, а он находит силы «дружить» с дамой. Мужик, чё! Уважаю, — кивнул Васильев.

— Здравствуйте, Клавдия Сергеевна! — медоточиво начал Серега, услыхав в трубке голос матери, — Как вы поживаете, дорогая наша краса ненаглядная? Как ваше здоровье? Как успехи в работе: дебит с кредитом всегда ли сходится?

В трубке помолчали, и Серега уж было решил, что неправильно выбрал тон разговора, однако все одно ничего поделать с собой не мог: ну не было у него к этой женщине никаких сыновних чувств, однако мать хмыкнула и решила поддержать тот же тон:

— А это не Сергей ли Николаевич позвонил, тот, что позорно сбежал из дома — в очередной раз?

— Ну так… Это… — растерялся вдруг Васильев, — Мам… Ты же понимаешь, что так будет лучше, да?

— Для кого лучше? Изволь внятно выражать свои мысли, сын мой! — голос был красивым, но вот ехидства в нем было — с перебором.

— Х-м-м… Для нас с тобой лучше, красавица, —