Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

процедил Янь Сюэсин. – Я ждал этого часа больше десяти лет. И я не просто хочу убить Дуань Циху, прежде я хочу на его глазах вырезать всю его родню и лишь потом по кусочкам достать из его груди сердце: пусть и он познает, каково это – видеть смерть своих близких!

Фэн Сяо приподнял брови:

– Пусть домочадцы Дуань Циху и самоуправствовали в Черчене, но разве это они убили твою семью? Спрашивать надобно лишь с виноватого. Академия Великой Реки славится мудростью своих воспитанников и гордится тем, как строго они придерживаются морали и нравственности, человеколюбия и справедливости. Неужели учитель позволил бы вам так поступить?

– Мораль, нравственность, человеколюбие!.. Разве они воскресят моих близких? Что-то они не помешали тем подонкам обесчестить мою сестру! – зло рассмеялся Янь Сюэсин. Он окинул взглядом дрожащих от страха близких Дуань Циху и едко продолжил: – Они купались в роскоши вместе с ним, наслаждались почестями – разве не справедливо, чтобы те, кто жил бок о бок, вместе и умерли? Будь среди его родни хоть кто-то, твердый духом и чистый сердцем, он бы давным-давно бежал из дома, лишь бы не иметь ничего общего с деньгами, запятнанными чужой кровью! Я и так выказал достаточно человеколюбия! Только что я зарезал его дочь, дабы никто не смог обесчестить ее на глазах у отца, уподобившись ему самому.

Не успев договорить, он внезапно исчез из виду.

Янь Сюэсин знал, что в боевых искусствах уступает Фэн Сяо, а потому, если он хочет убить Дуань Циху, то может рассчитывать только на внезапность. Своей речью он надеялся достичь сразу двух целей: выплеснуть всю ту боль, что много лет копилась у него на душе, а заодно – отвлечь противника. К тому же он понимал, что теперь все равно не сможет воплотить в жизнь свои первоначальные намерения, и потому решил покончить хотя бы с Дуань Циху, дабы не упустить возможности отомстить.

Точно одинокая вольная птица, он растворился в ночной мгле, нарушаемой лишь тусклыми отсветами фонарей. Он двигался так стремительно, что ни Цуй Буцюй, ни даже Бин Сянь не могли разглядеть его. Но куда бы ни переместился Янь Сюэсин, конечной целью его по-прежнему оставался Дуань Циху.

Фэн Сяо тоже мешкать не стал и сделал шаг вперед.

Второй господин любил покрасоваться, точно павлин, всячески пускать пыль в глаза и поражать своим великолепием воображение как противников, так и зрителей, но на этот раз то был совершенно обычный шаг.

Какой безыскусный ход!

Раскинув руки словно крылья, он ястребом бросился с кровли вниз – и опустился прямо на плечи Янь Сюэсина.

Зрителям могло показаться, что действует он уж чересчур просто – совсем никакой хитрости. Тем временем сам Янь Сюэсин успел лишь почувствовать огромную силу, что обрушилась на него сверху. Казалось, его вот-вот раздавят, он аж в лице переменился. Не оставалось другого выхода, кроме как перейти от нападения к защите. Пригнувшись, Янь Сюэсин ринулся вперед, а потом, оттолкнувшись ладонью от земли, бросился на Фэн Сяо. В мгновение ока они обменялись добрым десятком ударов.

Поединок двух выдающихся мастеров боевых искусств – зрелище нечастое, и, если бы не все сопутствующие обстоятельства, Цуй Буцюй бы с удовольствием уселся поудобнее и наслаждался разворачивающейся картиной.

А вот Бин Сянь спокойно стоять в стороне, пока Янь Сюэсин терпит поражение, не могла: в конце концов, она хотела завлечь его в школу Обоюдной Радости и поэтому присоединилась к поединку.

Поначалу юноше показалось, что с ее вмешательством расклад тут же изменился, однако он быстро обнаружил, что и загадочная «Цуй Буцюй» ничуть не собиралась уступать и как будто даже стала еще сильнее. Выходит, с самого начала она сдерживалась и показывала далеко не всю свою мощь.

Несмотря на полученные тяжкие раны, Дуань Циху по-прежнему полнился решимостью сбежать. Завидев, что трое бойцов сошлись в поединке и временно позабыли о его существовании, он осторожно отступил, спрятавшись подальше в темный угол.

Вдруг в полумраке он наткнулся на какого-то мужчину.

Перед ним стоял Цуй Буцюй.

Дуань Циху его всерьез не воспринимал – знал, что боевыми искусствами тот не владеет. Но сейчас старый разбойник и сам не слишком отличался от простого человека. Понизив голос, он обратился к Цуй Буцюю:

– За эти годы я припрятал немало сокровищ. Дайте мне уехать прочь отсюда, и я скажу вам, где их искать!

– Сокровища меня не интересуют, – ответил Цуй Буцюй. – Расскажи мне лучше о Заоблачных Теремах, и я помогу тебе. Более того, подсобит еще и моя супруга – она задержит преследователей. Ты ведь наверняка хочешь сбежать как можно дальше?

Дуань Циху горько улыбнулся:

– Тот, кто присоединился к Тринадцати Заоблачным Теремам, должен строго блюсти установленные там правила: за их пределами о том, что происходит внутри, говорить нельзя. Если я пророню хоть слово – умру!

– Но ты ведь уже начал, – заметил Цуй Буцюй. Он повернулся к Фэн Сяо и крикнул: – Эй, женушка, Дуань Циху не хочет с нами сотрудничать, можешь особо не стараться: если Янь Сюэсин его убьет – невелика потеря!

Фэн Сяо сражался один против двоих, но все равно нашел время откликнуться:

– Как скажете, мой господин, я во всем послушна вашей воле.

– Я скажу, все скажу! – перепугался Дуань Циху. – Что именно вы хотите узнать?

– Так все-таки ты знаком с Юй Сю или нет? – спросил Цуй Буцюй. – Он тоже принадлежит к Заоблачным Теремам?

– Не знаком, – ответил Дуань Циху, – от вас же впервые и услышал это имя! В Заоблачных Теремах тринадцать управляющих, каждый отвечает за свою вотчину. И хотя я один из них, лично я знаком только с двумя: тем, кто передо мной, и тем, кто после меня. Остальных же я ни разу не видел!

Всего тринадцать человек. Дуань Циху был двенадцатым, а значит, речь шла об одиннадцатом и тринадцатом управляющих.

– Кто они? – продолжил спрашивать Цуй Буцюй.

– Одиннадцатого зовут Юй Хэн, он монах. Тринадцатый – женщина по имени Фэн Сяолянь!

Размышления о том, могут ли Юй Сю и Юй Хэн быть одним и тем же человеком, Цуй Буцюй решил оставить на потом, а вот упоминание Фэн Сяолянь его весьма удивило.

– Та самая, любимая наложница Гао Вэя? – уточнил он.

– Именно, именно! – подтвердил Дуань Циху.

Та самая Фэн Сяолянь, что лежала обнаженной посреди зала, дабы сановники могли полюбоваться ее прекрасным телом. Любой человек, мало-мальски сведущий в мирских делах, не мог не слышать об этой обворожительной прелестнице. Когда на месте Северной Чжоу возникла Великая Суй, Фэн Сяолянь подарили одному из сановников, и та, насколько знал Цуй Буцюй, в конце концов повесилась по приказу госпожи дома. Аромат исчез, и яшма потускнела: редкой красавицы не стало, и еще долго многие вздыхали по ней.

Но если она