Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

Едва они очутились во дворе, как дочь Дуань Циху закричала снова. Сердце его сжалось. А в следующий миг девушка замертво повалилась на землю, по шее ее стекала алая кровь, а в широко распахнутых глазах застыл ужас.

Обезумев от страха, прислуга разбежалась, по всему двору слышались причитания и визги. С соседнего двора на шум примчалась супруга Дуань Циху и при виде убитой дочери упала без чувств.

Дуань Циху не знал, как выглядят жертвы мстительных духов, но зато знал, что рану на шее дочери оставил меч человека, а не когти нечистой силы.

– Сразись-ка лучше со мной, если посмеешь! В чем доблесть убивать беззащитных женщин и детей?! – словно раненый лев, прорычал он в безбрежную тьму. – Син Мао! Я знаю, что это ты! Покажись!

Следом на него обрушился яростный порыв ветра, наполненного смертоносной ци. Дуань Циху уклонился и вскинул руку: в одеждах его что-то сверкнуло, и рука устремилась в сторону врага.

О Дуань Циху как о бойце было известно лишь, что он превосходно владеет Перстом Ваджры, но о том, что и в обращении со скрытым оружием он весьма преуспел, мало кто знал: не в последнюю очередь потому, что все, кому довелось испытать его мастерство на себе, давно удалились к Желтому источнику.

Он рассчитывал на скорость и полагал, что если и не убьет противника, то по меньшей мере ранит. Однако мрачная тень вдруг просто растворилась в воздухе, а скрытые клинки вонзились в ствол ближайшего дерева.

Неужели и правда призрак?! Но ведь призраков не бывает!

Сердце Дуань Циху сжалось, он одним прыжком воспарил в воздухе, спину его пронзила резкая боль, и он рухнул на землю.

Спотыкаясь и падая, стражники бросились к господину, но невидимый неприятель разметал и их всех. Кому-то даже свернули шею, и несчастные скончались на месте, кого-то просто с силой швырнули наземь. Крики и вопли множились со всех сторон.

Но настоящей целью злодея с самого начала был один лишь Дуань Циху. Едва он падал, враг снова нападал на него, да так стремительно, что его не то что остановить, за ним даже взглядом уследить было невозможно!

Всесокрушающая мощь обрушилась на Дуань Циху, так что у него заложило уши. Казалось, она способна была опрокинуть горы, вывести из берегов моря, словно сами Небо и Земля прогневались и ниспослали на него сию неистовую бурю.

К тому времени Дуань Циху окончательно уверился: его враг – никакой не мстительный дух, а живой человек из плоти и крови, и притом талантливый мастер боевых искусств, многократно превосходящий его самого!

Дуань Циху и сам был могучим бойцом в расцвете сил и, пожалуй, сумел бы спастись, но…

Но здесь была его жена, здесь были его дети – он не мог сбежать.

– Ты не заслуживаешь легкой смерти… Смотри, как на твоих глазах умирают близкие… один за другим… – донесся откуда-то тихий голос, больше похожий на вздох, и следом свирепый поток ци вновь устремился на Дуань Циху. Какое странное несоответствие между спокойствием тона и яростью удара!

Перст Ваджры здесь был бесполезен: Дуань Циху ничего не оставалось, кроме как в попытке дать отпор вложить всю свою внутреннюю ци в обычный удар.

– Каждый сам расплачивается за свои грехи, моя семья тут ни при чем! – скрипнул он зубами, силясь разглядеть нападавшего.

Боль пронзила его ладонь, изо рта потекла кровь, и Дуань Циху снова повалился навзничь, но чувств не лишился. Он тяжело дышал, удар повредил его меридианы, и теперь он и впрямь уподобился беззубому тигру.

– Да кто же ты такой?! Это Син Мао прислал тебя?!

– Я – Янь Сюэсин, – перед Дуань Циху появился мужчина в черно-красном одеянии и равнодушно поглядел на поверженного противника.

– Ты?! Адепт академии Великой Реки?! – вспомнил Дуань Циху. – Это ты пытался меня отравить на недавнем торжестве? Но почему?!

Дуань Циху был совершенно уверен, что никогда прежде не встречал этого человека. И уж тем более он ничем не мог обидеть академию Великой Реки из далекой Южной Чэнь: колодезная вода речной не помеха, общих дел они не вели и дорогу друг другу не переходили.

Янь Сюэсин мрачно улыбнулся:

– Яд подмешал не я – что тут сказать, врагов у тебя предостаточно, а тех, кто желает тебе смерти – и того больше. Что до Пэн Сяна – того действительно убил я, потому что он заслуживал смерти не меньше, чем ты!

– Я никогда не враждовал с академией Великой Реки! – возразил Дуань Циху. – Ни прежде, ни теперь!

– О, к академии Великой Реки это не имеет никакого отношения, – ответил незнакомец. – Вспомни, кто такой Янь Сюэсин – и сразу все поймешь.

Стражники Дуань Циху не могли больше противостоять столь могущественному противнику: все, кто остался в усадьбе, значительно уступали ему по силе. Ученик академии Великой Реки недаром пользовался славой – он превосходно владел боевыми искусствами, и простые воины ему в подметки не годились.

Одного за другим он вытащил на внутренний двор всех попрятавшихся по углам женщин и детей и запечатал им жизненные точки: из глаз несчастных текли слезы, но они не могли издать ни звука.

Дуань Циху горько сожалел, что отослал управляющего Линя с лучшими бойцами: будь они здесь, по крайней мере, оставалась бы хоть какая-то возможность дать отпор.

– Чью смерть ты хочешь увидеть первой? – Янь Сюэсин направился в сторону наложниц Дуань Циху. – Для таких, как ты, женщины – все равно что платье: если старое истрепалось, ты просто надеваешь новое. Как насчет того, чтобы начать с твоей любимицы?

Давящая боль разлилась в груди Дуань Циху, кровь подступила к горлу. Глядя на мертвую дочь, он прорычал:

– Пусть я умру, но скажи, за что я умираю?! Ты решил помочь Син Мао покончить со мной, но неужто ты считаешь его хорошим человеком? Да он при первой же возможности отвернется от тебя!

– Я не знаком с Син Мао, – покачал головой Янь Сюэсин. – И мне никто не указ.

– Господин Янь, уж коли вы приняли решение, так зачем тратить время на болтовню? Просто убейте всех одного за другим, и тогда он наверняка все поймет, – раздался чей-то насмешливый голосок. На крыше показалась девушка в желтом, в руке она держала бусину. Глаза Дуань Циху в тот же миг округлились: то был нефритовый шарик искусной резьбы, внутри которого скрывались еще два таких же – один в другом. Поговаривали, что некогда эта вещица входила в число сокровищ при дворе Западной Цзинь, а потом несколько столетий переходила из рук в руки, пока не попала к Дуань Циху. Ценилась она не меньше, чем нефрит Небесного озера, и господин Дуань весьма ею