Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

– Скажи им, – Киф Берсеркер обратился к Бодил Гусыне, сидевшей рядом.

– Так не полагается же.

– Не полагается уходить от Трудов больше, чем на десять миль. Не полагается переправляться через реки с акулами. Не полагается брататься с врагами. Не полагается так рубить топором, что все считают тебя богом.

– Чего? – не поняла Бодил.

– Это твое «не полагается» больше не полагается принимать в расчет. Нет никаких правил.

– А, ну, ладно. Я им скажу.

Бодил поднялась. Заходящее солнце подсветило алым ее темные волосы.

– Слушайте все! – начала она. – Все!

Все они собрались вокруг, кроме Паломы Антилопы, которая убежала на разведку. Сасса посмеялась про себя, наблюдая, как Финн сперва озирался в поисках Паломы, увидел, что ее здесь нет, после чего постарался, но не преуспел, подсесть поближе к Тайри Древоног. Сасса вовсе не собиралась быть жестокой – она надеялась, что когда-нибудь он найдет себе кого-то равного, – но эти метания все равно ее забавляли.

– Так вот, – продолжала Бодил. – Я не знаю, зачем об этом говорю, но Киф считает, что нужно. Я беременна.

Бодил с Кифом впервые уединились двенадцать дней назад, подсчитала Сасса. Так что, если бы Бодил забеременела от Кифа, она никак не смогла бы пока об этом узнать. Если только не было чего-то такого, о чем Сасса не знала, но она была твердо уверена, что ничего такого не было, однако Бодил занималась сексом с еще одним человеком, и вот этот человек и должен быть отцом ребенка.

Киф вроде бы не идиот, но поскольку он никогда никого не слушает, кроме себя, он, на самом деле, мало знает о том, чем не увлекается непосредственно. По мнению Сассы, с него сталось бы не знать ровным счетом ничего о том, как именно и за какой срок получаются дети. А Бодил просто Бодил. Если и найдется на свете пара, уверенная, что беременность проявляется через несколько дней после соития, то это как раз они.

Судя по короткой паузе, прежде чем посыпались сердечные поздравления, все остальные проделали те же вычисления, что и Сасса. И, как и Сасса, все они покосились на Финна Глубокого.

– Финн, Глубоко Покрасневший! – шепнула она Волку.

Он предостерегающе поднял бровь, и настала ее очередь заливаться краской. Если уж ее укорил за слишком легкомысленное отношение к такому событию человек, с восторгом высматривающий скалы в форме фаллосов, это о многом говорит.

Орлиный Утес оказался несколькими крутыми горами с плоскими вершинами, выпиравшими из равнины. На их склонах чередовались полосы травы и светлой скальной породы, тронутой золотом в свете заходящего солнца. Дыма было меньше, чем раньше, но все же больше, чем можно увидеть от очагов в домах, и он змеей тянулся к небу с ближайшего утеса.

Как только вершина утеса появилась в поле зрения, Ситси Пустельга увидела то, чего опасалась.

– Там все выгорело, – сказала она. – Весь город.

Постройки из дерева и шкур в Орлином Утесе, как слышала Ситси, достигали шести ярусов в высоту, теснясь на вкривь и вкось проложенных улицах, славившихся своей сложной системой и замысловатыми резными украшениями. Так вот, больше их не было. Единственное, что осталось: зазубренные, обгорелые пеньки.

– Там в прерии лагерь, – сказала она чуть погодя, когда показалось скопление палаток у основания утеса. Оттуда им навстречу кто-то двигался. Поначалу Ситси была сбита с толку, потому что выглядело все так, как будто два волка тащат за собой человека. А потом оказалось, что именно так и есть.

Два крупных жизнерадостных волка неслись к ним, волоча за собой треугольные нарты. Ездок сидел на возвышении, на специально установленной на дне раме, и его сиденье находилось на одном уровне с волчьими спинами. Значит, он видел гораздо дальше, чем обычный ездок, и ему не приходилось отклоняться назад, задирая ноги, что всегда казалось Ситси до крайности неудобным.

Нарты заложили дугу, приближаясь – очевидно, ездок правил волками с помощью веревки, привязанной к кожаным ошейникам. Его и трясло не так сильно, как должно бы, потому что его рама была сделана из упругого, пружинистого дерева, поглощавшего часть ударов от неровностей почвы.

Ситси вынуждена была признать, что это весьма остроумное приспособление.

– Привет, я Леста Хеппул, – представился ездок, заставляя волков затормозить с помощью своей веревки. Он был, наверное, лет на десять старше Эрика. С лысой макушкой, с выбритым или выщипанным лицом, но с широкой полосой прямых черных волос, тянувшейся от уха до уха через затылок. На нем был балахон, украшенный яркими разноцветными перьями, и непомерно огромные кожаные башмаки с заостренными носами.

– Боюсь, вы прибыли в ужасные времена. – Говорил он не столько огорченным тоном, а, скорее, как деловой человек, сообщающий о досадной помехе.

– А что случилось? – спросила Софи.

– Город выгорел. Весь, до последнего домика. Дюжины убиты, может, даже сотни. Мы никогда не узнаем. Вероятно, не сотни. Может, даже не дюжины. Мне кажется, большинство разбежались. Нужно быть совсем уж тупым, чтобы погибнуть в огне, на самом деле. Если только не повезет настолько, что вы окажетесь именно в том месте, куда ударили молнии. Или на одной их тех дурацких башен, наверное.

– Молний было много?

– Странное явление. Две ночи назад разразилась буря. Дождя не было, только молнии, и очень много, и все они били в наше гордое поселение пытливых умов и просвещенных душ. Я лично видел, как ударило не меньше пяти молний, а слышал еще больше. Даже мой маленький домишко не уцелел. Просто возмутительно.

– Жаль это слышать, – сказала Софи. – Мы…

– О, я знаю, кто вы, – прервал ее Леста. – Вы пятеро, – он кивнул на Софи, – кальнианцы, часть вашей оуслы и чародей. Боюсь, я не знаю твоего имени, мой дорогой кудесник, но вот вы, – он принялся по очереди указывать на женщин, – Софи Торнадо, Чоголиза Землетрясение, Ситси Пустельга и… – он поглядел на ноги Паломы, – …бегунья, судя по бедрам и икрам… ну, разумеется, Палома Антилопа. А где все остальные? Вы ведь должны путешествовать, как неразделимая десятка, сестры по оружию, которых никакая сила не способна…

– Есть только мы, – сказала Софи.

– Ясно. – Леста Хеппул тряхнул головой. – Мне жаль. Разумеется, только вы. А все остальные… Ну, ты-то Вико Клык, ты уже бывал здесь прежде. С остальными будет потруднее, но если исключить невозможное… Вы трудяги. – Он произнес «трудяги» так, словно это было очень трудное слово.

– А вот и нет! – выкрикнул Киф. – Мы ву-у-у-та!

Ситси улыбнулась.

– Ву-у-ута? – Леста Хеппул нахмурил брови. – Ясно. Ву-у-ута… А вы уверены?

– Мы