Берсерка - Наталья Евгеньевна Петренко

Губы и язык, скованные немотой после смерти матери, вдруг ожили.

Глава 26

Они с Кетилем проговорили чуть не до утра, сидя на поляне у догорающих углей. Время от времени Книжник оживлял костер, подкидывая сухой лесины или лапника. Когда отблески пламени выхватывали из темноты лицо Кельды, она казалась похожей на Мерет. Только не было в ней – Кетиль сразу это понял – горделивой уверенности в собственном превосходстве. Юная красота Кельды казалась раненой, надломленной. Чуткое на чужую беду сердце Кетиль унаследовал от матери: у хозяйки Фьорда по сей день каждый мог найти место у очага и ночлег. Прижимистый Хродмар ворчал, вздыхал, но в открытую не спорил. Старшая сестра Кетиля, Сванхвит Колючка, полностью поддерживала мать. Колючкой ее прозвали за острый и резкий язык. И еще за то, что всех женихов отвадила, а ведь дочери Хродмара уже перевалило за двадцать.

Кельда говорила долго и тяжело. Она молчала долгих двенадцать лет – соловьем, что ли, петь? Временами хмурила гладкий лоб, мучительно подыскивая слово, помогала себе руками. Кетиль ее не торопил. С тем, что он услышал, не так просто было примириться. И пережить.

Кельда начала сразу со смерти Гуннхильд и с того, что ребенок – ее. Сын Рагнара, брат Торвейг, Виглафа и Вигмарра. Дальше рассказ стал путаным, но Кетиль все равно слушал затаив дыхание. Ей непременно надо попасть к ярлу Оттару, а Иде погибла, но Торвейг, говорят, живая, Рунольв ее ищет. Мерет сказала, что она убила брата. Мерет добрая и красивая, заступилась за Кельду перед Рунольвом и подарила серьги, а Сигрит с Уной – злые жабы. Про Рунольва говорят, что он колдун, его все боятся, но она, Кельда, тайком прокралась в его дом и похитила – посмотри-ка, Кетиль! – его железные когти.

Дочь Сигвата понимала, что этот юноша, которого за ученость прозвали Книжником, мало радости находит в беседе с ней, косноязычной дурнушкой, вон аж в лице поменялся три раза. Так пусть видит, что она хотя бы смелая – не испугалась полубрата-колдуна. Сигрид с Уной лишний раз и посмотреть в сторону его дома боятся.

Кетиль вертел в руках стальную вещицу. Порезал палец, по-мальчишески сунул в рот. Можно такими разодрать живот человеку и выпустить кишки? Да, если ты достаточно силен. Или если человек уже мертв. Или пьян до потери сознания и не может сопротивляться. Со стороны это будет выглядеть как встреча с медведем-шатуном…

Кто в Винтерхейме напал на Виглафа и Гуннхильд, уж не Рунольв ли? Одного из убийц так и не поймали, ушел через подкоп. Кто сделал этот подкоп? Мерет помогла? У Кетиля голова пошла кругом: может ли человеческое сердце вместить столько коварства и лютой злобы? Но теперь хотя бы ясна причина: на путь предательства Сигвата толкнула зависть к Рагнару, удачливому сопернику, – и он решил расправиться со всем его родом. Теперь ясно, почему Мерет оклеветала Торвейг. Дочь Сигвата столкнула влюбленных в нее близнецов, горячий и вспыльчивый Вигмарр напал на брата – но сестра встала у него на пути.

Надо поворачивать назад. Он расскажет отцу все, что узнал сейчас. Потом выйдет на тинг. Если не найдет справедливости, отправится к самому конунгу. Олафу, правда, сейчас не до того – у него вышло немирье с конунгом свеев, тоже Олафом, прозванным Шетконунгом, Рёнгвальд писал. Один раз Кетилю случилось оказать родственнику двух королей – свеев и норвегов – важную услугу. Рёнгвальд Ульфссон, властитель обширного Вестергётланда, умел помнить добро. Так и вышло, что могущественный ярл-христианин завел дружбу с мальчишкой из Фьорда. В последнем письме Рёнгвальд сообщал, что едет в Гардрики послом к конунгу Ярицлейву, и приглашал Кетиля присоединиться к нему.

Сын Хродмара решил, что приглашение примет. Ему очень нравился гардский Хольмгард, да и на конунга поглядеть интересно. Ярицлейв, возможно, станет когда-нибудь королем русов. Опять же, заручиться поддержкой Рёнгвальда Ульфссона против Сигвата уж точно не будет лишним. Предыдущий конунг, Олаф Трюгвассон, Сигвату благоволил…

Перед самым рассветом Кельда внезапно провалилась в тяжелый сон: закрыла глаза на полуслове и начала клониться набок, не выпуская, впрочем, ребенка. Силы оставили ее. А Кетиль уже начал было полагать, что девчонка сделана из железа и сыромятных ремней. Кетиль подложил ей под голову свою куртку, укрыл одеялом, осторожно взял мальчика. Торвард Рагнарссон требовательно смотрел на него синими глазами, взгляд был полон недетской серьезности.

Когда небо стало золотым, сын Хродмара принял решение. Привыкший быть честным с собой и другими, Кетиль умел смотреть в лицо правде, даже если эта правда была ему не очень по нутру.

Торвейг Рагнарсдоттир вряд ли сможет его полюбить. Кетиль не воин и не герой, каким был Рагнар, с Торвейг они сделаны из разного теста. В лучшем случае он сможет стать берсерке добрым другом.

А Кельде он пообещал спасение и защиту.

Кетиль представил лицо отца, когда он привезет во Фьорд Кельду и назовет своей невестой. Послушный сын исполнил отцовскую волю и посватался к дочери Сигвата-ярла. Кетиль звонко расхохотался, но спящая девушка даже не шевельнулась.

Если Кельда согласится, то пару лет она поживет во Фьорде под опекой Сванхвит и матушки, а потом можно будет и свадьбу играть. Она ведь девчонка совсем. А если откажется? Или пойдет за него, потому что ей деваться некуда и в родном доме страшнее, чем в чужом?

Отец часто с неодобрением говорил Кетилю, что он слишком много думает. Да еще и берется решать за других.

– У моего отца большой и богатый двор, – так Книжник начал трудный разговор, когда Кельда проснулась, – не такой, как у ярла Сигвата, но там живут хорошие люди.

Кельда смотрела на него ясными зелеными глазами.

– Я буду рад, если ты согласишься стать моей женой… не сейчас, конечно же. Через два или три года, когда подрастешь. Но ты должна знать, что на суде я буду свидетельствовать против ярла Сигвата, твоего отца. Он сотворил черное дело и должен ответить за это! Потому что хуже предательства нет ничего.

Девушка улыбнулась.

– Я согласна, – просто сказала она. – У нас даже имена похожие, Кельда и Кетиль. Только ты ученый, а я совсем глупая. Я нигде не была, ничего не видела. Тебе будет очень скучно со мной.

– Еще побываешь, – Кетиль махнул рукой, – не беда. И знаешь, глупец обычно считает себя умнее всех прочих. У моей сестры есть книги. Если захочешь, она научит тебя читать и писать. А еще ты смелая и красивая!

У Кельды из глаз брызнули слезы: никто еще не называл ее красивой. Боги явили великую милость к младшей дочери Сигвата, ее мечты начали сбываться, стоило только выйти за порог. Она обретала новый