Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

"Теперь ты видишь, что тебя ждет", - сказал Турн.

Гундан отступил на шаг и покачал головой. Он посмотрел на Турна, и на его лице отразился вызов. Он хлопнул перекованной рукоятью Крошителя по ладони. "Альф, - позвал он, - достань меч. Покажи им клинок, которым был убит лорд Боун".

Альф положил руку на рукоять Разрушителя Чар, но не вытащил меч из земли. Турн схватил свое копье - он не утратил ни прежней быстроты, ни того стремительного перехода от неподвижности к скорости – и нацелил острие в горло Гундана. Лесной Старец встревоженно хмыкнул.

"Турн. Не надо". Альф напрягся, готовый нанести удар.

Его боевые инстинкты брали верх, мышцы и нервы узнали знакомые движения, шаги танца. Он нанесет монстру быстрый удар, пока она еще на расстоянии вытянутой руки, чтобы сорвать любое заклинание, которое она могла сотворить, а затем нанесет более мощный, смертельный удар. Смерть или нет, но тело было всего лишь телом ребенка. В голове Альфа промелькнул образ дредворма, пирующего на Селемосе, и он заколебался, всего на мгновение.

И в это мгновение Турн тоже заколебался.

Острие копья дрогнуло, затем опустилось. Турн тоже отступил назад. Он посмотрел на Лесного Старца и сказал:

"Пейр погиб, чтобы освободить мой народ. Мы не забываем об этом".

Мгновение прошло.

Альф не нанес удара. Меч так и остался в земле.

Дело сделано! Дикие примут предложение Гундана и уступят. В новом году, когда дороги снова станут проходимыми, будет время эвакуироваться из города. Или время поговорить, время найти другой путь. Они подошли к краю тьмы и отступили назад. Двадцать лет не пропали даром, двадцать лет они шли вслепую сквозь ночь, но наконец пришли к славному рассвету.

Это то, что ты видела, Ян? подумал он. Это и есть рассеивание той тьмы? Альф поймал взгляд маленькой дочки Турна и улыбнулся ей.

Гундан открыл рот, но все слова, которые он мог бы произнести, были навсегда потеряны. Сзади них раздался пронзительный крик.

Альф обернулся и на долю секунды разглядел ухмыляющееся лицо заклятого черепа, с болтовней и песнопениями приземлившегося в грязь рядом с Ильдорэ. Зло из Некрада. Изо рта черепа повалил едкий дым, окаймленный фиолетовой молнией, которая опалила плоть Альфа и охватила весь берег озера.

Вокруг воцарился хаос. Крики сзади и впереди. Боевые кличи, свист стрел, грохот взрывов, вопли и стенания. Череп затрещал, и из него повалило еще больше фиолетового дыма. Магия снова обожгла его, словно едкая волна. Боль, вызванная заклинанием, пробудила память обо всех его ранах, старых и новых. Дым коснулся кожи, и он снова оказался во тьме под Некрадом, а когти линнорма вспарывали ему живот. Заклинание коснулось его, и Ильдорэ пронзила его, лед вонзился в легкие, в сердце. Магия коснулась его, и рука с мечом онемела и лишилась крови. Это не реально, сказал он себе, это волшебство. Не обращай внимания. Но он чувствовал, как тяжесть его выпотрошенных кишок давит на гамбезон, как клыки ребенка-вампира рвут вены на его запястье. Все это было не совсем реальным, но и не совсем иллюзорным.

Справа от Альфа кто-то кричал - возможно, Дуна, - а неподалеку Талис тоже кричала от боли, это был бессловесный детский вопль. Гундан стоял на коленях, прижав одну руку к глазам, и ревел от внезапной агонии, а другой шарил в поисках рукояти Крошителя.

Альф схватил Разрушитель Чар, и боль мгновенно прекратилась. Овладей мной! - крикнул меч. Ударь сейчас!

С клинком в руке он пробирался сквозь клубящийся фиолетовый дым в поисках проклятой вещи. Разбить череп, и действие заклинания закончится. Мимо него промчался силуэт - Ильдорэ. Какой бы ни была магия черепа, на эльфов она не действовала. Старые раны их не беспокоили.

Вот! Вот череп – и вот Талис, пошатывающаяся, прижимая руки к животу, чтобы прикрыть рану от стрелы, которая оборвала ее прежнюю жизнь. Между пальцами у нее струилась кровь.

Ударь сейчас!

Он поднял Разрушитель Чар, и от клинка в него хлынула такая сила, какой он еще никогда не ощущал.

Из дыма появился Турн с черным копьем, похожим на молнию. Он метнул его в Альфа с быстротой змеи, прежде чем тот успел опустить меч. Острие копья ударило Альфа в плечо, но кованые дварфские доспехи выдержали. Удара хватило, чтобы оглушить Альфа и заставить его споткнуться. Черты Турна на мгновение проступили сквозь дым, лицо, искаженное яростью, но затем Дикий застонал от боли и упал, повалившись, как высокое дерево, срубленное топором.

Крошитель глубоко вонзился в спину, пробив позвоночник Турна.

Герой Девяти дернулся в грязи, раз, два, а потом затих. Его глаза смотрели на Альфа, но в них не было жизни. Полуслепой Гундан что-то кричал Альфу, но тот не мог разобрать слов.

Альф обрушил Разрушитель Чар на череп и разбил его на тысячу осколков. Атака заклинания прекратилась. Он покрутился на месте, пытаясь угадать, кто бросил череп, но вокруг царил хаос. Часть солдат отступила назад по склону к дороге и отряду кавалерии. Другие напали на Диких или были атакованы. Тела лежали, пронзенные множеством стрел или разорванные на части ходячими мертвецами. Слева от него, на берегу озера, слышались звуки боя. Дикие в огромном количестве выходили из леса, издавая боевые кличи. Двое помощников Лесного Старца оттащили своего подопечного в безопасное место, его ноги волочились по воде, пока они тянули его по мелководью.

Гундан подполз к телу Турна. Он встал на колени рядом с другом. На его заросших бородой щеках блестели слезы.

"Нет, нет. Я не видел... Я не хотел... " - бормотал он.

"Талис, - произнес Альф. Ребенок был Смертью. Она имела власть над смертью. Конечно, она могламогла бы исцелить отца.

Над озером подул легкий ветерок и разогнал дым. Он быстро набрал силу и превратился в завывающий ветер, который задул остатки костра. Над головой снова и снова каркал ворон, бессмысленный крик птицы, выражающий тревогу.

Ребенок, дрожа и шатаясь, подошел к телу отца.

Осторожно! прошипел меч.

Мир разлетелся вдребезги.

Тот же взрыв, что в мгновение ока уничтожил Даэрох Нал, обрушился на берег озера.

Все полыхало, ярость была невообразимой. Единственное, что Альф мог видеть, был Разрушитель Чар, черная фигура на фоне ослепляющего света. Контрмагия меча защищала его от натиска, но все равно это было похоже на то, как если бы он попал в бушующую реку. Земля под ним вскипала и разлеталась, а сам он падал, отбрасываемый то в одну, то в другую сторону потоком гнева.