Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

"А что же ты будешь делаешь?"

Она пожала плечами. "Я буду сражаться за свой народ и город, который мы построили. Убью Смерть, если смогу. Если не смогу... что ж, со временем даже Смерть может умереть. Смертная девушка погибнет и отправится в Серые земли вместе с остальными. Если мне придется ждать этого, пусть будет так".

С этими словами она ушла.

Червь в изнеможении опустил голову. Альф пнул зверя в бок, и тот медленно взмыл в воздух, скользя над крышами Вольностей и едва не задевая стену Гарнизона. Он начал распадаться в воздухе, полоски его шкуры отслаивались, но продержался достаточно долго, чтобы добраться до внутреннего двора крепости Лиги. Альф с трудом выбрался из-под развалин. Стражники Лиги – люди, эльфы и дварфы, как в старые добрые времена – поспешили на помощь. Он отмахнулся от них.

"Какие новости с севера?" - спросили его, но он только покачал головой.

Они провели его сквозь толпу, вверх по ступеням дворца лорда Вонда. Альфу очень хотелось броситься на каменную лестницу и больше никогда не двигаться. И все же он позволил им провести себя через огромные двери крепости и по длинным коридорам. Он почувствовал, что пошатывается, и схватился за меч, чтобы не упасть.

"Сэр Ламмергейр! Сюда!" Из боковой двери появился Тредей. Ватлинг проворно освободил Альфа от почетного караула, взял его за руку и провел через лабиринт маленьких помещений с отточенным изяществом придворного. Он привел его в маленькую и скромную комнату в недрах дворца, заваленную бумагами и сломанной мебелью. Выудил табурет из-под груды бухгалтерских книг и жестом пригласил Альфа сесть.

"Вы выглядите подавленным, - сказал ватлинг. "И явно нуждаетесь в отдыхе после перенесенных трудов". Он достал из шкафа бутылку вина и немного еды.

"Совет", - прохрипел Альф. "Мне нужно поговорить с ними".

"Конечно", - сказал ватлинг. "Но отдохните немного. Соберитесь с силами. Полагаю, переговоры прошли не так, как хотелось бы?"

"Гундан мертв. Дикие все еще наступают".

Тредей опустил голову. "Действительно, мрачный день. Хуже, чем все, что я знал".

Герой сказал бы несколько слов утешения. Будь здесь Пейр, он сказал бы что-нибудь вдохновляющее, что-то, что смогло бы унять страхи ватлинга и заставить его воспрять духом. Но в Альфе ничего не осталось. Он уставился в пол, ничего не видя, ни о чем не думая.

Тредей встал. "Я схожу за лордом Вондом и передам мастеру Блейзу, что вы вернулись. Отдыхайте здесь, милорд". Ватлинг удалился, оставив Альфа в молчании.

"Грядут плохие времена", - сказала Ян, и что-то в Альфе обрадовалось этому. Плохие времена означали, что придется сражаться с монстрами, преодолевать опасности. Это означало честь и цель, что Девятеро снова соберутся вместе, что группа героев станет ближе, чем семья. Несмотря на все ужасы войны, на все, что им пришлось пережить, эти годы определили его самого. Он не был счастлив - времени для радости было мало, хотя, возможно, от этого веселье урывками становилось еще слаще, - но он был цельным. Тогда он совершенно ясно осознавал свою цель.

Теперь же он плыл по течению.

Если Дикие снова вторгнутся в Южные земли, если Залив Слез снова заполонят баркасы с головами драконов, тогда Альф без колебаний возьмется за меч. Сражаться, защищая Саммерсвелл, Малладейл, маленький Эрсфель в лесистой долине - на это он был способен. Его целью было спасти эти земли, спасти его народ. Они стремились победить лорда Боуна, но не завоевать его город, не занять его трон.

Зачем брать в руки меч, защищая Некрад? Для Альфа Некрад был руинами, пылью и призраками, скользкими туннелями и бесконечными подземельями, целой кавалькадой порожденных ужасов. Монстром, которого нужно обуздать, бременем, которое нужно нести. Только с тех пор, как Ян отправила его обратно сюда, он увидел еще один аспект темного города, и даже тогда не был уверен, что его стоит защищать.

Мысль о том, чтобы сровнять это место с землей, позволить яркому солнечному свету осветить Ямы, несомненно, была концом того, что Девятеро начали давным–давно?

"Я ненавидел их", - внезапно сказал Разрушитель Чар. "Обоих. Дварфа и Дикого. Турн забрал Диких у моего хозяина. Они поклонялись эльфам-колдунам; предполагалось, что их дух был сломлен! Они должны были видеть в моем хозяине Акрайсте живого бога! Но Турн сплотил Диких, чтобы они сражались против нас. Он научил их бунтовать и превратил в оружие против нас. Мы больше не могли на них полагаться - любой мог оказаться тайным приверженцем Турна. Все, что мог сделать мой хозяин, - это выпустить их на волю для отвлечения внимания, отправив небольшие отряды грабить восточные провинции. Мелкий вандализм, мало влияющий на ход большой войны. Но были планы, Ламмергейр, послать армию Диких, чтобы уничтожить Аршот и Эвесленд! Подумай об этом! Несмотря на весь твой героизм в Малладейле и Краунленде, мы все равно предали бы земли смертных огню, если бы не вмешательство Турна".

Альф вытащил меч и положил его на стол перед собой. Он наполнил свой бокал и плеснул немного вина на лезвие.

"А Гундан?" - спросил он.

"Лорд Боун послал моего мастера Акрайста выследить Девятерых. Мы охотились за вами по всей стране. Клянусь звездами, Ламмергейр, ты не можешь представить всю глубину ненависти, которую он питал к вам, глупцам, сующим свой нос не в свое дело. Это поддерживало его, даже когда заклинания лорда Боуна больше не могли удерживать его дух привязанным к гниющему телу. Он жил, чтобы увидеть ваши страдания, и я должен был стать орудием этих страданий. Это было бы великолепно. Но Девятеро стали слишком сильны, чтобы даже мой хозяин мог победить вас в битве, поэтому он решил сначала измотать тебя. Оракул нашла тебя, а Акрайст посылал врага за врагом. Помнишь ли ты Шипастую Гидру? Гиганта Лютноса?"

"Гундан убил их".

"Вы с дварфом были губительны. Вы все были губительны по-своему. Но остальных мы могли бы уничтожить. Волшебник всегда был хрупким. Перевертыш - совсем ребенок. Берис бы сбежала. Турн, возможно, тоже. Лаэрлин была избалованной принцессой, и мужество покинуло бы ее. И тогда остался бы только паладин". Меч говорил с жуткой тоской, размышляя об убийстве Пейра. "Но вы выстояли, ты и Гундан. Будь вы все прокляты".

"Ему было бы приятно все это услышать".

"Он был глупцом, - фыркнул меч, - а Турн - фанатиком. Оплакивай их, если хочешь, но битва еще не закончена. Ты не остановил Смерть. Она все еще