Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

должно иметь возможность реализовать свое право на конфликт как последнее средство, когда его бедственное положение становится невыносимым». Она верно говорит, Таравангиан. Без возможности поднять оружие мой народ лишится основополагающего права. Ты, может, и способен защитить нас от будущих поколений алети, но на это же способны и мои внуки.

Он откинулся назад, и Ясне на мгновение подумалось, что его улыбка поблекла. Он уважительно кивнул ей.

– Что насчет сегодняшнего дня, Фэн? Могут ли твои внуки, твои войска защитить вас сегодня?

– От чего? – спросила она.

– От меня, – ответил Таравангиан. – И от того факта, что я держу этот город на ладони и готов в любой момент его сокрушить. Если ты меня оттолкнешь, я буду вынужден так поступить. Для вашего же блага.

* * *

Ехать на ущельном демоне оказалось труднее, чем Венли предполагала. Пока она вместе с другими слушателями снаряжалась на одном из плато, готовясь идти в атаку на человеческие позиции, соплеменники объяснили ей, как держаться за обмотанные вокруг шеи и туловища зверя веревки, как упираться в выступы панциря.

– Это просто, надо только приноровиться, – заявил Тьюд в ритме уверенности.

Венли прикинула, что могла бы составить список длиной в милю того, что просто, «если приноровиться». Она твердо решила не стоять во весь рост, как Тьюд, а сидеть на корточках, держась за веревки. Они не выполняли функцию вожжей: ущельными демонами не поуправляешь. Им можно только высказывать свои пожелания, напевая в том или ином ритме. Веревки наматывали исключительно для удобства наездников.

Над головой рокотали красные молнии, еще сильнее напоминая Венли о той ужасной ночи, когда она вместе с другими впервые явила миру Бурю бурь. Не помогал и тот факт, что люди занимали практически ту же позицию, удерживая Нарак. Они смотрели мрачными, полными беспокойства глазами, тонущими в тени шлемов, и вокруг них развевались спрены предвкушения. Их стены покрывали трещины, буресвет почти закончился.

В отличие от прошлого раза, когда люди сражались с новорожденными буревыми формами, сейчас им противостояла закаленная в боях армия под предводительством бессмертных. В действительности у людей тут изначально не было шансов. Вражда бросил в этот бой почти весь свой вес, выжимая все, что прежде делать опасался. Если он хотел выиграть одно конкретное сражение – и уплатить за это по счетам, – то он мог это сделать.

Шел мелкий дождь, больше похожий на туман. Венли крепко вцепилась в веревки, ведь от дождя они станут скользкими. Рядом к краю плато подступили остальные двое ущельных демонов, вместе неся на себе двадцать слушателей. Наездники запели в ритме памяти. Такой использовался редко, обычно в сочетании с одной из старых песен.

В данном случае они выбрали «Песню разрушения» – боевой марш. Слова во многом напоминали другую песню, исполняемую на тот же мотив, «Песню отречения»: подробное изложение того, как слушатели в далекие времена ушли от своих богов. Отрывки из нее входили в состав «Песни историй», но эта версия была чистой и простой. Венли пропевала ее про себя, вслух произнося слова «Разрушения».

Штурмовые силы собрались. Сотни Сплавленных и Царственных. Их громолом была мертва, ей требовалось время, чтобы вернуться, и люди успешно уничтожили больше половины Сосредоточенных. Венли слышала разговоры Сплавленных. Появление отряда Венли имело значение, потому что они привели с собой зверей, способных всерьез бросать вызов носителям осколков и сносить стены.

Рядом появилась Оболочница – фемалена со светящимися красными глазами и крупным, мощным телом, облаченная в одежду из ее же переплетенных волос.

– Вы пойдете на штурм вторыми. Готовьтесь обрушить вон те стены.

– Вторыми? – с удивлением переспросила Венли. – Он посылает нас не первыми?

– Радуйтесь, что битвой командует Эл, – сказала Оболочница. – Я бы с удовольствием отправила вас, предателей, на смерть.

Она сплюнула в сторону. Венли порой видела, что Сплавленные так делают, хотя нынешних певцов подобное ставило в тупик. Пережиток их древней культуры?

– Он хочет сначала ослабить врага, лично попробовав убить некоторых спренов.

В груди Венли затрепетала Тимбре. Это… несколько меняло план. Венли ожидала, что они окажутся в первой волне. Вместе с грянувшим громом прозвучал сигнал, и к людским воздушным силам устремился отряд Небесных, не включавший паривших поблизости Лешви и ее последователей.

113. Соглашение

СЕМЬ ТЫСЯЧ ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ НАЗАД

Я, Всемогущий, летел на крыльях бурь. Я вложил в них свой отпечаток, сделал их своей аватарой. Этим словом боги обозначают свой аспект, действующий до некоторой степени самостоятельно.

У нас все устроено не так, как у смертных. Мы много думаем и находимся во многих местах одновременно. Здесь я сотворил спрена, являвшегося в то же время и мной. Мной, каким бы я был, будь я волен просто… существовать. Он не был вполне самостоятелен. И не вполне был мной.

Я вкушал его простую радость.

Но вскоре я, как внезапную песню, ощутил возвращение Кор. Она отправлялась на сбор информации после того, что я рассказал ей о нападениях Рейза на других Осколков.

Я нашел ее в нашем доме на Рошаре: в буйстве зелени вблизи центра континента. Она называла его нашим гнездом. Она приземлилась в величайшей из своих форм – крылатой драконицы, с темно-коричневой кожей и серебряными полосами. Я любил ее, как любил все обличья Кор. В мгновение ока она сменила ипостась на человеческую и схватила меня за плечи, смешав наши божественные сущности.

Наши песни пришли в гармонию.

– Танаваст, – прошипела Кор, – Рейз убил не только Ули Да.

– Кого еще?

– Аону.

Целительницу? Из всех он напал на Аону?!

– Танаваст, мертвы и она, и Скай, – прошептала Кор. – Он стравил их друг с другом, а когда они ослабели, добил.

Аона всегда относилась ко мне так по-доброму! Я почувствовал, как моя сущность истончается, растекается, душа содрогается от жестокой муки. Потом я резко собрался обратно.

– Он заходит слишком далеко, – заявил я. – Если ему не помешать, он будет наносить удары и дальше. Мы должны выступить против него. Сейчас же.

Я ощутил колебания Кор по тому, как мелко завибрировал в тон ее эмоциям окружающий нас ландшафт, все больше и больше откликавшийся на наше настроение. Кор не пацифистка: в этом я имел возможность убедиться лично, – но прямые столкновения – не ее путь. Она драконица и училась быть божеством еще до нашего Вознесения. Ее путь предполагал осторожные, еле ощутимые толчки.

Против Рейза этого не хватит. Я открыл ей будущее и показал вероятности. Она могла их увидеть так же, как и я, даже лучше, но порой не желала этого делать.

В ответ на