Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Нейл, глухо зарычав, прошагал к боковой стене зала и схватил все еще оглушенного Сзета, с благоговением слушавшего музыку. Приставил осколочный клинок к его горлу.

– Иди и сразись со мной! – сказал он.

Музыка снаружи стала тише. Из флейты в руках Каладина теперь доносился звук не громче шепота. Каладину в нем почудилось ожидание, будто дыхание, затаенное перед бурей.

– Нейл, – произнес ветробегун, – неужели это то, чем ты стал?

Вестник помедлил. Взглянул на Сзета и словно бы увидел его в новом свете. Выронил его и снова приложил руку к груди.

Затем посмотрел на Каладина, и его спокойствие разлетелось вдребезги, эмоции исказили лицо гневом, и он прокричал:

– Это ты во всем виноват! До тебя все имело смысл!

Он вновь двинулся к Каладину, высоко воздев меч.

– Ты – мой недосмотр! Ты тот, кого я упустил и с кого начались события, из-за которых все рухнуло! Ты причина ВСЕГО этого!

Каладин раскинул руки в стороны.

Ветер ворвалась в ворота монастыря, с грохотом распахнув створки, и принесла с собой музыку. Неудержимое скопище звуков, тысяча разом играющих флейт. Ветер собрала все сыгранные Каладином повторы и выплеснула единой волной мелодии.

Она накатила на Нейла с физической силой. Вестник отклонился назад и дрогнул, широко распахнув глаза, будто глядя на яркий, всепоглощающий свет.

– Что же они нашли?! – выкрикнул Каладин. – Что они нашли в верхней комнате башни, Нейл?

Тот с тихим воем отступил назад.

– ЧТО БЫЛО В БАШНЕ?! – проорал Каладин.

– НИЧЕГО! – выкрикнул в ответ Нейл.

Его лицо превратилось в маску боли, по щекам ручьем текли слезы.

– В башне не было ничего! Там… – Он упал на колени. – Там ничего не было! Он умер.

Нейл выронил клинок. Посмотрел на свои руки, потом на Каладина. Музыка уплывала вдаль, волна превратилась в ручеек.

– Честь… мертв, – прошептал Нейл. – Йезриен… Йезриена больше нет. Ишар… все равно… все равно что тоже умер…

– В тот день Деретиль усвоил один урок, который усвоил и я и который должен усвоить ты, – сказал Каладин. – Даже если законы устанавливает император, когда мы их поддерживаем, это уже наши законы. Наша ответственность. И все действия, совершенные теми людьми… та кровь была на их руках.

Нейл неприкрыто заплакал.

– Почему ты стал Вестником, Нейл? – повторил Каладин.

Тот посмотрел так, будто стал совершенно другим человеком, чем несколько мгновений назад.

– Я побоялся, что остальные – сплошь высокородные, за исключением Тальна, – забудут о маленьких людях этих земель. Я это знал, Каладин. Я сражался ради них, веками. О… боже мой… Что со мной сталось? Во что я превратился? – Он заморгал сквозь слезы. – Закон не в силах меня укрыть. Почему? Почему я больше не способен видеть, что правильно? Как ты думаешь… тот черный меч смог бы меня уничтожить?

Каладин крепче сжал флейту и встал над стоящим на коленях, вызывающим жалость человеком. Полубогом. Сломленным.

Спустя мгновение к нему нетвердой походкой подошел Сзет и протянул Нейлу дрожащую руку.

– Мы можем тебе помочь, – тихо сказал он. – Мы не можем улучшить положение, но можем помочь. Верно, Каладин?

«Даже тем, кого ненавижу», – подумал Каладин.

– Да, Нейл, мы можем помочь. И поможем.

Нейл расплакался, взяв руку Сзета, и вцепился в нее, так и оставшись на коленях и заливая разбитый пол монастыря слезами. Появились две фигуры. С одной стороны Сил, с другой – 171614.

Последним, будто разрыв в небе, рядом появился спрен Нейла. Он не принял очертания человека. Рванув прочь, он исчез.

111. Флаг восстания

Девять лет назад

– Прошу прощения, честь-ними, – сказал Лумо. – Я не могу утвердить такое для одного носителя Чести. Просто я… Сзет, ты же должен понимать, как это выглядит. Это безумие.

– Это Правда, Лумо, – возразил Сзет.

Он стоял с клинком в руке перед своим старым домом: поселком и военным лагерем за стенами камнестражнического монастыря. Приблизительно в том месте, где в последний раз видел мать.

Она жила в городе, куда отсюда можно было быстро долететь. Было искушение поискать ее, но… не так. Он подождет, пока в нем не увидят героя.

Удивительно, до чего это место, которое Сзет прежде ненавидел, теперь вызывало ощущение возвращения домой. Он спас Лумо с горящего корабля много лет назад, во время той пресловутой атаки на рейдеров. Теперь рыжебородый стал Генералом всего лагеря. Прямой, высокий, в аккуратном мундире. В лагере сохранялась дисциплина, установленная Нетуро, это было ясно видно по солдатам, выстроившимся для встречи Сзета.

По солдатам, которые, несмотря на общее прошлое, ему не верили.

– Ты можешь предъявить доказательства? – спросил Лумо.

– Мое доказательство – мое слово, – ответил Сзет. – И мое положение носителя Чести.

– Прошлым вечером нас посетил носитель Чести Позен, – тихо сообщил Лумо. – Явился через Иноврата прямо в середину лагеря. Он сказал, что ты еретик под властью ложных идей и тебе нельзя доверять.

– А что ты думаешь о Позене? – тихо спросил Сзет.

Солдаты переглянулись. На миг все замерло, приветствуя холодный горный ветер.

– Он не солдат, – сказал Сзет. – Присылал ли он нам помощь, когда мы тут держались в одиночку против рейдеров? Пришел ли он со своим клинком и сражался ли рядом с нами? Изображал ли хотя бы, что ему есть до нас дело?

Ответа не последовало.

– В этом краю что-то не так, – продолжил Сзет. – Вы это знаете. Прямо перед тем как я от вас уехал, меня должны были изгнать, но потом история поразительным образом вдруг поменялась, и меня наградили. Дело было в Претворенном. Все они ему подчиняются. Клянусь вам в этом.

– Ты… слышишь голос, – проговорил Лумо. – И он велит тебе делать разные вещи.

– Каждый носитель Чести слышит, – уточнил Сзет.

Тишина. По выражениям их лиц он понял, что потерпел неудачу. Эти способные солдаты для него потеряны. По крайней мере, так он полагал, пока не явилось спасение.

В образе вражеской армии.

Ее заметил один из солдат Лумо и поднял тревогу. Обернувшись, Сзет увидел знамена других монастырей. Армия, в несколько раз многочисленнее войска Сзета, выходила на бой из портала Иноврат.

В это мгновение стало ясно, что отступление невозможно.

– Пора, – промолвил Сзет. – Мы принимаем бой.

– Я не могу к тебе примкнуть, – с болью сказал Лумо.

– Тогда, – ответил Сзет, поймав его взгляд, – тебе придется смотреть, как они меня порубят.

* * *

Вскоре после этого Сзет поднял флаг восстания и повел свою армию против войск носителей Чести. Но сегодня он не убивал.

Ему не давало покоя то,