Дельта-V - Дэниэл Суарез

Вода всё ещё швыряла их из стороны в сторону. Камера на шлеме Тая обернулась назад — Оберхаус направлял свой буксировщик под скальный выступ. Его собственный «гелиевый» голос ответил: «Кажется, это землетрясение!»

Новые раскаты и треск доносились до них сквозь воду, и они приближались.

«Одно ведёт к другому. Укрывайся!»

Прежде чем они добрались до укрытия под выступом, камера Тая повернулась вверх — и он увидел скопление огромных валунов, падающих сверху, отскакивающих друг от друга и от обеих стен, а за ними тянулся шлейф более мелких камней и осадка.

Его мультяшный голос закричал: «Камнепад!»

Камера на шлеме Тая показала, как Оберхаус добрался до укрытия под выступом, в то время как сверху градом сыпались валуны размером с автомобиль и крупнее, гулко грохоча на ходу.

Один крупный камень вырвал буксировщик из рук Тая и едва не утащил его вниз за страховочный фал, прежде чем тот оборвался.

Камера на шлеме показала, как он проплыл последний отрезок сквозь дождь из огромных валунов, чья тяга засасывала его за собой. Добравшись до безопасного укрытия под выступом, Оберхаус втащил его внутрь.

«К стене!»

Глядя вниз на продолжающийся поток обломков, Тай понял, что его буксировщик потерян безвозвратно — его фонари погасли. Затем он заметил светоотражающий флажок их декомпрессионной станции, падающий вместе с обломками.

Гелиевый голос Оберхауса: «Наш декомпрессионный газ. Обвал унёс его.»

Камера на шлеме Тая повернулась к Оберхаусу, затем опустилась, чтобы проверить показания дайв-компьютера.

В кадре появилась рука в перчатке, схватившая Тая за запястье.

«Твой текущий запас — не проблема. Мы не можем дышать гелиоксом на всём пути до тридцати метров.»

«Я попробую связаться с Кристеном. Он может спуститься к нам на своём подводном скутере.» Пауза, а затем голос Тая, говорящего по проводной связи. «Кристен! Кристен, ты слышишь?»

Ответа не последовало.

Оберхаус тоже попытался вызвать Люкке — не зная того, что Тай, сидящий здесь, в настоящем, уже знал: все линии связи были перебиты. Люкке отступил, когда вход в сифон обрушился, едва не утянув его за собой.

Оберхаус наконец оставил попытки связаться. «Мы должны прервать погружение. Будут повторные толчки.» Он повернулся к Таю. «Нам нужно перейти на тридцатипроцентную нитроксовую смесь для декомпрессии начиная с сорока метров, потом на сжатый воздух до двадцати одного метра, а затем на чистый кислород с девяти метров до самой поверхности.» Оберхаус проверил свой дайв-компьютер. «Без той декомпрессионной станции газа на двоих не хватит, Джеймс.»

Камера на шлеме Тая поднялась к Оберхаусу. «Мы справимся.»

Оберхаус невозмутимо постукивал по дайв-компьютеру, внося поправки. Когда он заговорил вновь, его голос больше не звучал тонко из-за гелия. Это был его обычный баритон. «Да, мы справимся. Но не оба. Один из нас на этот раз не вернётся.»

В тот момент Тай не заметил изменения в голосе Оберхауса. Но теперь, пересматривая видео, он видел, что Оберхаус уже принял решение. Уже всё обдумал. Убавив подачу гелия, он уже подписал себе смертный приговор — и сделал это для того, чтобы Тай мог расслышать его слова, услышать голос своего наставника.

Тай, всё ещё ничего не понимая, сказал: «Уходи ты, Ричард. Я останусь.» Тай увидел, как его руки начали отстёгивать баллоны с воздухом.

Снова рука в перчатке на его запястье. «Мы должны подойти к этому рационально, Джеймс.»

Тай попытался вложить баллон в руку Оберхауса.

Оберхаус оттолкнул его. «Я прожил на двадцать два года больше тебя. Мои дети выросли. У тебя впереди ещё столько жизни.»

Камера на шлеме Тая энергично замотала из стороны в сторону. Его голос, всё ещё писклявый от гелия: «Ты сам говорил: у тебя жена и дети.»

«А у тебя должен быть шанс на то же самое.»

«Я отказываюсь уходить.»

Оберхаус отстёгивал все свои кислородные и нитроксовые баллоны. «У нас нет газа на то, чтобы это обсуждать. Уходи сейчас, и, может быть, тебе хватит на декомпрессию. Ты в лучшей физической форме, чем я, Джеймс. Ты всегда лучше переносил азотный наркоз. Из нас двоих у тебя больше шансов выжить.»

Камера на шлеме Тая оставалась направлена на лицо Оберхауса.

«Скоро я потеряю сознание. Уходи.»

Сидя в кресле самолёта и глядя на видео, Тай был охвачен горем. Он смотрел в лицо человека, заменившего ему отца. Эти спокойные глаза, ободряющие его.

«У нас нет роскоши долгого прощания. Попрощайся со мной, Джеймс.»

Тай услышал свой писклявый голос: «Прощай.» Его рука в перчатке приняла баллоны. Затем он обнял Оберхауса.

Голос Оберхауса, уже слабеющий. «Уходи!»

Тай схватился за управление подводного скутера Оберхауса и рванул вперёд и вверх.

Через несколько мгновений камера на шлеме Тая обернулась назад, и он увидел, как подводные фонари Оберхауса освещают его фигуру. Оберхаус кивнул, удаляясь во мрак, а затем огни погасли. Оберхаус потушил их намеренно — чтобы Тай не мог оглянуться.

В кресле самолёта Тай украдкой вытер слёзы. Дрожащими руками он выключил видео и предался своему тихому горю.

ГЛАВА 4

Вознесение

После почти десяти часов в воздухе Джеймс Тай вышел из безоконного «Боинга-787» на дневной свет, прикрывая глаза от порывистого ветра. Снаружи было облачно, но по-прежнему тепло.

Он последовал за остальными кандидатами вниз по старомодному трапу, и все они оглядывали окрестности. Они прибыли в небольшой аэропорт на скалистом побережье. Тем не менее здесь имелись широкий перрон и длинная взлётно-посадочная полоса. В отдалении стояли в ряд несколько серых военно-транспортных самолётов с маркировкой Королевских ВВС и ВВС США, а ближе располагались небольшие гражданские машины.

Местность была суровой, почти инопланетной — вулканические шлаковые конусы из красноватого гравия, лишённые какой-либо растительности. Вершина ближайшего конуса была усеяна антеннами и радиорелейными передатчиками. В нескольких километрах возвышалась гора высотой в тысячу метров, покрытая зеленью и частично скрытая облаками. Низменности вокруг аэропорта представляли собой растёкшиеся лавовые потоки с островками выносливых зелёных растений.

Тай шёл вслед за другими кандидатами, пересекая лётное поле молчаливой цепочкой, направляясь к далёкому зданию терминала. Охранники и охранницы в серой полевой форме и красных беретах жестами указывали им продолжать движение. На полосе было тихо. С момента их приземления ни один самолёт не прилетел и не улетел.

Когда колонна кандидатов приблизилась к небольшому зданию терминала, Тай заметил над входом сине-красно-полосатую вывеску с силуэтом птицы, гласившую: «Добро пожаловать на базу острова Вознесения». На ближайшей шлакоблочной стене трафаретные буквы сообщали, что это аэродром Уайдэвейк.

Несколько десятков кандидатов столпились у входа в терминал, а женщина