Блистательные - Стивен Бакстер

Она не смотрела прямо на него, но повернула голову. — Поскольку эта пища поступает из чрева корабля сплайнов, и поскольку сплайны используются по всей Галактике, — да, я полагаю, вы правы, начинающий.

— Но не все одинаково, — пробормотал он. — Мы примерно одного возраста, но наши жизни вряд ли могли бы быть более разными. В вас есть многое, чему я завидую.

— Вы очень мало знаете о моей жизни.

— Да, но даже если так…

— Чему вы завидуете больше всего?

— Товариществу. Я родился в родильном доме и попал в группу. Так было со всеми. Группы распределены по циклам; тебе не разрешается слишком сближаться со своими братьями и сестрами. Даже в семинариях я соревнуюсь с другими начинающими. Близость считается неизбежной, но в то же время считается слабостью.

— Близость?

— У меня были любовницы, — сказал он, — но у меня нет товарищей. — Он пожалел о своих глупых словах, как только они были произнесены. — На фронте все знают…

— То, что известно каждому, всегда подвергается сомнению, начинающий, — сказал Доло. Внезапно он перестал казаться пьяным, и Люка подумал, не угодил ли он в какую-нибудь хитроумную ловушку. Доло повернулся на стуле, помахав пустым стаканом в сторону присутствующих.

Когда Люка оглянулся, Тиил уже отвернулась. Она вглядывалась в полосу света, отбрасываемую рукавом Стрельца, как будто своими глубокими глазами могла видеть это более отчетливо. Галактика простиралась на сотни тысяч световых лет в поперечнике, и на большей части ее протяженности звезды были разбросаны реже, чем песчинки, разбросанные на километры друг от друга. В таких масштабах даже величайшее предприятие человечества казалось ничтожным. И все же, по мере приближения к центру, ощущение активности, трудолюбия усиливалось.

Они двигались в пределах Трехкилопарсечного рукава, Три кило, самого внутреннего из спиральных рукавов, плотно охватывающего область Ядра. Здесь, всего в нескольких тысячах световых лет от Ядра, сплайн пополнился припасами на орбите вокруг блестящего мира, полностью покрытого металлом. Это был мир-фабрика, предназначенный для производства вооружений. Огромные скопления устьев червоточин парили над его сверкающей поверхностью, окруженные облаком наблюдательных постов в виде Снежинок.

Доло нарисовал на панели данных концентрические круги. — Само Ядро окружено нашими крепостями, воинственными мирами и городами. Как вы увидите, начинающий. За всем этим находимся мы во внутренних районах. Вокруг пояса толщиной в сотни световых лет расположены миры-фабрики, производящие материалы, необходимые для ведения войны. А за всем этим стоит огромный и нескончаемый приток ресурсов со всего диска Галактики, поток через червоточины и грузовики с сырьем для оружейных заводов, жизненная сила Галактики, стекающаяся в центр, чтобы разжечь войну.

— Это великолепно, — выдохнул Люка. — Организация, охватывающая всю Галактику, созданная людьми и управляемая ими.

— Но, — сухо отметила Тиил, — как вы думаете, Галактика вообще замечает, что мы здесь?

Люка снова был обеспокоен ее заигрываниями с не-доктриной.

Доло тихо рассмеялся. Он обратился к Люке: — Расскажите мне, что вы узнали о нашей миссии. Почему мы здесь? Почему капитану Тиил потребовалось проделать такой долгий путь до Земли? Что такого есть в этом всплеске веры, который происходит так далеко от Земли и который нас волнует?

Что меня беспокоит, — подумал Люка, — так это мои отношения с Тиил. Но помимо этого, конечно, это был его долг; он стремился стать комиссаром, поскольку Комиссия по установлению исторической правды была разумом и совестью Третьей экспансии, и он действительно очень серьезно относился к своей миссии. — Только доктрины Друза объединяют нас, делают возможной эффективную экспансию. Если даже нашим войскам на передовой позволено тратить энергию на глупую болтовню, не связанную с доктринами…

— Капитан? Что вы думаете?

Тиил прикусила губу, и Люка увидел там крошечные волоски, блестевшие в свете звезд. — Я думаю, что на карту поставлено нечто большее, чем просто эффективность.

— Конечно, это так. Возможно, я обучаю не того начинающего, — печально сказал Доло. — Люка, история человечества — это не просто повествование, история, которую рассказывают детям. Это больше похоже на кучу песка.

— Песок?

— Громоздится, — сказал Доло, передразнивая именно это. — И по мере того, как вы добавляете больше крупиц — по одной за раз, добавляя случайные события в историю, — куча упорядочивается сама собой. Но куча, угол наклона, всегда находится в таком состоянии, при котором она может рухнуть при добавлении всего лишь еще одного зерна, но вы никогда не можете знать, какого именно. Это называется "самоорганизующейся критичностью". И так происходит с историей.

Люка нахмурился. — Но Коалиция контролирует ход истории.

Доло рассмеялся. — Никто из нас не настолько самонадеян, чтобы считать, что мы что-то контролируем — и уж точно не историческую дугу общества, охватывающего Галактику, даже такую единую, как наша. Даже предсказания будущего, собранные Библиотеками, не помогут. Все, что мы можем делать, — это наблюдать за падением песчинок.

Люку пугала мысль о том, что великая структура экспансии была такой хрупкой. Не менее ужасающим было осознание того, сколько знаний ему еще предстояло приобрести. — И вы считаете, что религиозная вспышка в Ядре является одним из таких дестабилизирующих факторов?

— Надеюсь, что этого не произойдет, — сказал Доло. — Но единственный способ узнать это — пойти туда и посмотреть.

— И остановить падение зерна.

— И принять правильное решение, — пробормотал Доло, поправляя его.

Они покинули мир-фабрику и направились вглубь, к Ядру, сквозь все новые завесы звезд.

Наконец они оказались перед огромной стеной света. Это были облака, из которых рождались звезды. На этом сложном, неспокойном фоне Люка мог различить шаровые скопления, плотные скопления звезд. Повсюду, насколько хватало глаз, бесшумно проплывали корабли. Но из-за завесы звезд и кораблей лился вишнево-красный свет, как будто пылал сам центр Галактики.

— Строго говоря, — сказала Тиил, — мы уже находимся внутри самого Ядра. Центр Галактики окружен огромным резервуаром газа диаметром около полутора тысяч световых лет — этого достаточно, чтобы испечь сто миллиардов звезд, втиснутых в область меньшего размера, чем те несколько тысяч звезд, которые