Блистательные - Стивен Бакстер

Ка-си сказал: — Это место, где ты живешь снаружи, а не внутри. Это место, где вода падает с неба, а не со скалы.

— Как вы будете жить?

Ла-ба сказала: — Ве-ку помогли Старику выжить. Другие помогут нам выжить.

Возможно, это было правдой, подумал Хама. Возможно, если бы эти двое выжили в каком-нибудь цивилизованном мире — мире, где другие граждане могли бы видеть, что делается во имя войны, — они могли бы объединить усилия для сопротивления. Нет, не сопротивления, а сомнения.

И сомнение может уничтожить их всех.

Он должен был оставить этих существ на верную смерть. Это был его прямой долг, его обязанность перед человечеством.

Раздался треск ломающейся перегородки. Пост повернулся, заставив их троих пошатнуться, прижатыми друг к другу.

Ка-си выказал свой страх. — Мы погибнем.

— Отведи нас на Землю, — настаивала Ла-ба.

— Мне пришлось бы прятать вас от Арлеса, — слабым голосом произнес Хама. — И ты разорвала мою связь с Комиссией. Возможно, я не смогу найти дорогу. Эта связь помогает мне ориентироваться. Понимаешь?

— Попытайся, — прошептала она. Она закрыла глаза и прижалась щекой к его холодной посеребренной груди. Флиттер Хамы парил в вакууме.

Солнце светило невероятно ярко. Планета представляла собой полубесконечный слой бурлящего газа. Вверху Хама мог видеть сенсорную установку поста. Она уплывала в космос, болтаясь на привязи, как невероятно длинная пуповина. В ярком солнечном свете она была поразительно яркой, как скульптура.

Из-под клубящихся облаков планеты беззвучно вырвался луч света, который замерцал и погас. Пять тысяч лет истории закончились, это был второй этап запутанной эволюции человечества; долгая стража закончилась. Ла-ба в отчаянии заерзала, обхватив руками выпуклость на животе.

Хама крепко прижал к себе влюбленных.

Флиттер развернулся и устремился в гиперпространство, направляясь к Земле. Гораздо позже изначальные космические мысли, обнаруженные трутнями этого наблюдательного поста, будут распознаны и оценены по достоинству — и монады, разумы с незапамятных времен, сыграют решающую роль в захвате человеком Ядра Галактики. Все это позже.

Забавно наблюдать, как поденки забывают и вновь находят, забывают и вновь находят, снова и снова. Такие комиссары, как Арлес и Хама, с их инопланетными симбионтами, вообразили, что их методы продления жизни — это что-то новое, а их долгая жизнь — это новая стратегия.

Для нас даже они были поденками.

Галактика полыхала войной. Время все еще тянулось, прошлое было забыто, будущее предугадано. Война стала бесконечной, превратив человечество в мясорубку.

И все же человечество победило.

ВЕРХОМ НА СКАЛЕ

23 479 г. н. э.

Когда Люка вошел в конференц-зал библиотеки, встреча комиссара Доло и капитана Тиил уже началась. Они сидели на стульях с жесткими спинками и тихо разговаривали, а у их локтей стояли подносы с напитками.

Над их головами, словно сны, проносились виртуальные диорамы, полупрозрачные, мимолетные. Это были возможные судьбы человечества, собранные из обломков межзвездной войны трудолюбивыми бюрократами здесь, в Земной библиотеке будущего, и выставленные на всеобщее обозрение для развлечения посетителей библиотеки. Но ни Доло, ни Тиил не обращали на это никакого внимания.

Люка ждал у двери. Он не был ни терпеливым, ни нетерпеливым. Он был всего лишь начинающим, в свои двадцать лет едва прошел половину формального срока посвящения в члены Комиссии, а начинающие привыкли ждать.

Но он знал, кто такая эта капитан Тиил. Офицер космического флота, она пришла со службы на Фронте — неофициальном названии огромного кольца укреплений людей, окружавшего Ядро Галактики, где скрывались ксили, непримиримые враги человечества. Военно-космический флот и Комиссия по установлению исторической правды, конечно же, тоже были давними и непримиримыми врагами. Поэтому Тиил ни за что не стала бы придерживаться аскетичного дресс-кода Комиссии, даже здесь, в ее штаб-квартире. Но ее униформа была темно-серого цвета с зелеными вкраплениями, а волосы, если и не были выбриты, то были коротко подстрижены; значит, этот боевой офицер проявила уважение к скопищу бюрократов, которых она приехала навестить.

Наконец Доло заметил Люку.

— Вы посылали за мной, комиссар, — сказал Люка.

Капитан Тиил повернула к нему голову. Она выглядела усталой, но Люка заметил, как сложный, изменчивый свет множества будущих смягчил выражение ее лица.

Доло наблюдал за Люкой, слегка приподняв уголок рта, как будто в ответ на какую-то шутку. У Доло не было бровей, и его череп был выбрит, как и у Люки. — Да, начинающий, я позвал вас. Думаю, мне понадобится ассистент для этого проекта, и Лета знает, что вам нужен опыт работы в полевых условиях.

— Проект, комиссар?

— Сядьте, помолчите, слушайте и учитесь. — Доло махнул рукой, и из угла комнаты появился третий стул.

Люка сел и рассеянно следил за их продолжающимся разговором.

Из разговоров в общежитиях он уже догадывался, зачем капитана Тиил вызвали сюда, на Землю. В подразделении солдат на каком-то пустынном участке фронта произошла вспышка анти-доктринального мышления, которое, как показалось плохо осведомленному Люке, могло даже носить религиозный характер. Если так, то, конечно, это было опасно для большей эффективности Третьей экспансии. Тогда это важный вопрос. Но не очень интересный.

Пока они разговаривали, он украдкой изучал Тиил.

Он полагал, что ожидал увидеть какого-нибудь закаленного в боях ветерана рейдов на позиции ксили. Но эта офицер флота была молода, наверняка примерно того же возраста, что и он сам, — двадцать лет. У нее было продолговатое лицо, узкий, четко очерченный нос, слегка раздувающиеся ноздри, расслабленный, но полный рот. Ее кожа была безупречной, хотя и бледной, почти бескровной; он напомнил себе, что из всех бесчисленных миров, населенных ныне человечеством, лишь на горстке из них человек мог выходить на открытый воздух без защитного скафандра. Но эта бледность придавала ее коже полупрозрачность. Но его привлекли не черты лица Тиил — ее едва ли можно было назвать красивой в общепринятом смысле этого слова, — а