Блистательные - Стивен Бакстер

— Умереть. Да. Вы спрятаны внутри планеты, газового гиганта, вне поля зрения врага. Здешние машины следят за врагом. Они наблюдали пять тысяч лет и, возможно, будут наблюдать еще пять тысяч лет. Если враг придет, ты должен сделать все, что в твоих силах, чтобы уничтожить его, а если не сможешь, ты должен уничтожить машины, пост и самого себя.

На самом деле, этот мальчик был не более чем резервным механизмом, подумал Хама. Окончательного самоуничтожения, на случай, если автоматическая защита станции выйдет из строя. Ради этой единственной цели пятьсот поколений людей жили, любили, плодились и умирали здесь, в межгалактической пустыне.

Ка-си тупо наблюдал за ним, сжав свои мощные руки в кулаки. Глядя на живот мальчика, Хама почувствовал неприятное внутреннее тепло, беспокойство.

Повинуясь внезапному порыву, он выпалил: — С кем мы сражаемся? Ты знаешь?

— Мы сражаемся с ксили.

— За что мы сражаемся?

Мальчик уставился на него.

Хама приказал: — Посмотри на меня. — Он распахнул свою мантию. — Эта серебристая кожа принадлежит существу, называемому серебряным призраком. Когда-то призраки владели мирами и строили города. Теперь мы выращиваем их шкуры. Рыбки в моем животе называются скримы. Когда-то они завоевали человечество, оккупировали саму Землю. Теперь они просто симбиоты в моей груди, позволяющие мне общаться с моими коллегами по всей Галактике. Это триумф человечества.

Выражение лица Ка-си навело Хаму на мысль, что он не считает свое состояние триумфом.

Сердитый, странно смущенный, Хама огрызнулся: — Я знаю, что ты не убивал девочку. Почему ты пощадил ее? Почему она пощадила тебя? Где она?

Но мальчик не ответил.

Казалось, что Хама ничего не мог сделать, чтобы добраться до Ка-си, как он того хотел. Ла-ба поднялась в неизвестность.

В полом тросе был пол, который поднимал вас вверх, и окна, чтобы вы могли смотреть наружу. Оказавшись внутри, она перенеслась с воздуха в место, залитое резким ровным светом.

Когда она посмотрела вниз, то увидела пол из бурлящего красного газа. Полярные сияния отражались в его текстурированных слоях, придавая им фиолетовый оттенок. Когда она подняла глаза, то увидела только один горящий, ослепительный огонек.

Старик попытался объяснить ей. — Свет — это солнце. Красный — это мир. Пост парит в воздухе над миром. Мы поднялись из воздуха в космос.

Она не могла оторвать взгляда от его лица. Оно было покрыто множеством морщин. У него был один глаз, одна темно-фиолетовая впадина. Его лицо было гораздо более странным, чем солнце и бурлящий мир.

Трос заканчивался еще одним гигантским шаром, похожим на пост. Но этот шар был испещрен большими черными ямками, похожими на синяки, оставленные ее ладонями на лице Ве-ку. И он парил в пространстве, а не в воздухе. Это был спутник, прикрепленный к тросу.

Внутри шара была полость, но там не было ни людей, ни рабочих мест, ни родильного чана: только огромные механические конечности, которые зловеще блестели, скользя друг по другу.

— Здесь не живут люди, — сказала она.

Он улыбнулся. — Один человек живет.

Он показал ей свой дом внутри "привязанного спутника". Это была просто хижина, сделанная из кусков блестящего пластика. На полу были разбросаны одеяла, одежда и пустые пакеты из-под еды. Там было грязно и немного пахло.

Она огляделась. — Здесь нет раздатчика продуктов.

— Люди дают мне еду. Воду и одежду. Из своих пайков.

Она пыталась понять. — Почему?

Он пожал плечами. — Потому что жизнь коротка. Люди хотят…

— Чего?

— Что-то большее, чем война.

Она подумала об этом. — Есть танец.

Он ухмыльнулся, и его пустая глазница сморщилась. — Я никогда не умел танцевать. Пойдем.

Он подвел ее к огромному окну. Машины заслоняли яркий свет солнца сверху и жар перегретой планеты внизу.

Между солнцем и планетой была только чернота.

— Нет, — мягко сказал Старик. — Не чернота. Посмотри.

Они ждали там несколько долгих мгновений.

Наконец она увидела слабое свечение, выделявшееся на фоне черноты. У него была структура, тонкие нити. Это было красиво, жутковато, отдаленно.

— Оно не черное.

Он указал на солнце. — Солнце одиноко. Если бы поблизости были другие солнца, мы бы увидели их в виде светящихся точек. Солнца собираются в лужицы, подобные этой. — Он указал вниз, но диск Галактики был скрыт массивной планетой. — Не-черное — это скопления солнц, очень далеких.

Она поняла это.

— До меня здесь жили другие, — сказал он. — Они научились видеть с помощью машин. Они оставили записи о том, что видели. — Он порылся в кармане и вытащил горсть костей: человеческих, маленьких косточек рук или ног. Они были испещрены мелкими отметинами.

— Они разговаривают с тобой при помощи костей?

Он пожал плечами. — Если замазать стены кровью или грязью, они отпадут. На чем еще мы можем рисовать, кроме наших костей и наших сердец? — Он осторожно ощупал кости.

— О чем говорят кости?

Он указал на громоздкие механизмы. — Эти машины наблюдают за небом в поисках следов кораблей. Но они также видят и то, что не является черным: свет, самый слабый свет, весь свет, который только есть. Часть света исходит от солнц и скоплений солнц. Большая часть света была создана при рождении Вселенной. Сейчас он старый, поношенный, и его трудно разглядеть. Но в нем есть закономерности…

Для нее это ничего не значило. Ошеломленная происходящим, она попыталась вспомнить Доктрины. — Я совершила преступление. Я не умерла и хотела, чтобы меня умертвили. Даже желание было преступлением. Тогда ты совершил преступление. Ты мог убить меня. И здесь…

— Здесь я совершаю преступление. — Он ухмыльнулся. — С каждым вздохом я совершаю преступление. Каждая из этих костей — преступление, летопись древних преступлений. Как и тебя, меня спасли.

— Спасли?

— Привезли сюда.

Она задала самый трудный вопрос из