Блистательные - Стивен Бакстер

возникло напряжение. Затем, казалось, что-то пошло не так. — Ну, думаю, я врезалась в очередную разграничительную линию. Вся моя жизнь никогда не сложится. И я даже не чувствую себя комфортно, когда перестаю существовать.

Я повернулась к Дакк. — Зачем вы это сделали?

Ее улыбка была искажена. — Зачем я это сделала? Потому что это того стоило, энсин. Потому что мы нанесли удар по ксили. Потому что Хама — наш сын — отдал свою жизнь наилучшим из возможных способов.

Наконец-то я подумала, что понимаю ее.

В конце концов, мы были одним и тем же человеком. Когда я выросла, мне вдолбили в голову, что в старости нет ничего почетного, и что-то в Дакк даже сейчас, несмотря на все, что ей пришлось пережить, все еще чувствовало то же самое. После того, как она выжила в предыдущих сражениях, ее не устраивало быть живым героем. На каком-то глубинном уровне ей было стыдно за то, что она жива. Поэтому она позволила Хаме, нашему потерянному ребенку, осуществить свою мечту — мечту о неминуемой смерти в юности. Даже несмотря на то, что в процессе она нарушила приказы. Даже несмотря на то, что это нанесло ущерб делу человечества. И теперь она завидовала Хаме в момент его славного юношеского самоубийства, хотя это был случай, затерявшийся в далеком будущем.

Думаю, Дакк хотела сказать что-то еще, но я отвернулась. Я понимала, что нахожусь не в своей тарелке; советоваться со старшей версией по поводу краха всей ее карьеры, не говоря уже о ребенке, — это не совсем та ситуация, с которой сталкиваешься каждый день.

Как бы то ни было, я была в приподнятом настроении. Несмотря на позор из-за преступления, которого я никогда не совершала, несмотря на мою собственную загубленную карьеру, несмотря на потерю ребенка, о котором я никогда не узнаю, несмотря на разрушение любых отношений, которые у меня могли быть с Тарко, я почувствовала облегчение. Честно говоря, я была рада, что не превращусь в побитую эгоистку, которую видела перед собой. И мне никогда больше не пришлось бы переживать эту сцену, стоя в другом конце комнаты и глядя на свое собственное лицо.

Это жестоко? Я ничего не могла с собой поделать. Я была свободна.

Тарко хотел задать вопрос. — Сэр, мы победили?

Варкин сохранил бесстрастное выражение лица. Он хлопнул в ладоши, и изображение над нашими головами изменилось. Это было так, словно масштаб увеличился.

Я видела флоты, в которых кораблей было больше, чем звезд. Видела, как сгорали планеты, как звезды вспыхивали и гасли. Видела, как Галактика превратилась в россыпь багровых звезд, которые оплывали, как догорающие свечи. Видела людей, но таких, о которых я никогда не слышала: людей, живущих на одиноких аванпостах, подвешенных в пустых межгалактических пространствах, людей, плавающих внутри звезд, людей, запертых в абстрактных средах, которые я даже не могла распознать. Видела сияющих людей, которые летали в космосе, обнаженные, как боги.

И видела, как люди умирали огромными волнами, бесчисленными ордами.

Варкин сказал: — Мы считаем, что в ближайшие несколько тысячелетий произойдет важный поворот. В центре Галактики произойдет жизненно важное событие. Многие исторические события, похоже, сходятся в этой точке. Дальше все остается неопределенным. Чем дальше вниз по течению, тем более туманными становятся видения, тем более странными становятся главные герои, даже люди… Есть пути к славному будущему, к потрясающему будущему победоносного человечества. А есть пути, которые ведут к поражению — даже к вымиранию, к уничтожению всех человеческих возможностей. Ваш вопрос непростой, энсин.

Дакк, Тарко и я обменялись взглядами. Наши судьбы переплелись, и это было непросто. Но готова поспорить, что в тот момент у нас троих в голове была только одна мысль: как мы рады, что мы простые флотские, что нам не приходится иметь с этим дело.

На этом все почти закончилось. Должен был состояться официальный суд, заседание было окончено.

Но меня все еще кое-что беспокоило. — Комиссар?

— Да, энсин?

— У нас есть свобода воли?

Капитан Дакк поморщилась. — О, нет, энсин. Только не у нас. У нас есть долг.

Мы вышли из картографической комнаты, где нереализованное будущее мелькало, как крылья мотылька. По мере того, как обе стороны работали над своими последовательными набросками истории, по мере того, как временные рамки растягивались, чтобы соответствовать огромной пространственной арене Галактической войны, Коалиция прилагала все усилия, чтобы сохранить единство человечества. Это удалось на удивление успешно.

Но всегда оставалось достаточно места и времени для развития событий.

Одним из таких темных уголков был наблюдательный пост, расположенный далеко за пределами Галактики.

В НЕ-ЧЕРНОМ

22 254 г. н. э.

В тот день, когда Ла-ба встретила Ка-си, она спасла ему жизнь.

Она не хотела этого. Это было не доктринально. Это просто случилось. Но это все изменило.

Это был неудачный день для Ла-ба. Она танцевала. Это не было нарушением доктрины, не совсем так, но руководители группы не одобрили это. Она была ведущей танцев, и ей пришлось десять дней заниматься уборкой выгребных ям. Это была тяжелая, грязная работа, наихудшая из всех.

И там, в яме, процветали потенциальные убийцы. Они пробирались вплавь через саму грязь, чтобы достать тебя.

Это произошло всего через два часа после того, как она приступила к работе. Обнаженная, она стояла по колено в воде, состоящей из непонятной жижи без запаха. Две сильные руки схватили ее за лодыжки и уронили лицом вниз. Внезапно ее глаза, рот, нос и уши наполнились густыми, липкими отходами.

Ла-ба потянулась к пальцам ног. Она обнаружила руки на своих лодыжках, а еще выше — бритый череп и большие бесформенные уши.

Она узнала его по этим ушам. Он был Ве-ку, одним из группы двойников, которые вышли из родильного чана в одно и то же время и с тех пор держались вместе. Если у них когда-то и были собственные имена, они