Блистательные - Стивен Бакстер

Энсин, монополь является основой оружия, которое обладает физическими характеристиками, присущими ксили. Ты понимаешь, что вакуум имеет структуру. В этой структуре есть дефекты. На самом деле ксили используют двумерные дефекты — листы — для полета своих истребителей. Но в трехмерном пространстве также могут быть одномерные дефекты — струны — и дефекты нулевой размерности.

— Монополи, — догадалась я.

— Ты поняла.

— И поскольку ксили используют пространственно-временные дефекты для управления своими кораблями…

— Лучший способ поразить их — это использовать другой пространственно-временной дефект. — Дакк ударила кулаком по ладони. — И вот так мы пробили дыру в этой рафинадной глыбе.

— Но ужасной ценой. — Варкин заставил монополь исчезнуть. Теперь нам показали что-то вроде тактического дисплея. Мы увидели план центральных областей Галактики — компактный вихрь Три кило, плотно охватывающий Ядро. Вспышки синего света показывали расположение передовых баз людей, таких как база 592, окружавших скопление ксили в Ядре.

И мы видели, как вокруг Три кило бушевали сражения, волна за волной синие огоньки людей продвигались к центру, но разбивались о неприступные красные оборонительные рубежи ксили.

— Это следующая фаза войны, — сказал Варкин. — В большинстве случаев такие атаки начинаются через столетие. В конце концов, мы проходим через периметр ксили и добираемся до Ядра — или, скорее, мы видим множество вариантов будущего, в которых такой исход все еще возможен. Но цена в большинстве сценариев огромна.

Дакк сказала: — И все из-за моей единственной проклятой торпеды.

— Да, из-за информации, которую вы предоставите. Вы одной из первых применили оружие с монополями. Итак, после вашего столкновения ксили узнали, что оно у нас есть [такое оружие впервые было применено против ксили в альтернативной реальности еще в четвертом тысячелетии, см. "Ксили: Месть" (Ксили 12)]. Приказ об отступлении, который вы проигнорировали, был основан на решении более высокого уровня не применять монопольное оружие при столкновении с Туманом, чтобы оставить его на потом. Пройдя через линию разграничения, вы нарушили решение своего начальства.

— Я не могла знать, что было принято такое решение.

— Мы считаем, что, исходя из здравого смысла, вы должны были быть в состоянии судить об этом. Ваша ошибка приведет к большим страданиям, ненужным смертям. Данные Толмана доказывают это. Ваше суждение было ошибочным.

Так оно и было. Диаграмма Галактики распалась на пиксели. Тарко застыл рядом со мной, а Дакк замолчала.

Варкин сказал мне: — Энсин, я знаю, что это тяжело для вас. Но, возможно, теперь вы понимаете, почему вас назначили прокурором-защитником.

— Думаю, да, сэр.

— И вы согласитесь с моими рекомендациями?

Я все обдумала. Что бы я сделала в пылу битвы, окажись на месте Дакк? Почему бы и нет — именно это и нужно было остановить, чтобы предотвратить грядущую катастрофу. Конечно, я бы поддержала заключение Комиссии. Что еще я могла сделать? Это был мой долг.

Нам еще предстояло пройти все формальности в следственном суде и, без сомнения, в военном трибунале, который должен был последовать за этим. Но вердикты казались неизбежными.

Вы могли бы подумать, что я уже не удивляюсь, но то, что произошло дальше, застало меня врасплох.

Варкин стоял между нами, моим настоящим и будущим "я". — Мы будем настаивать на жестких санкциях.

— Уверена, капитан Дакк примет все, что угодно…

— Против вас тоже будут применены санкции, энсин. Извините. Я поняла, что меня не выгонят из военно-космического флота. Но в мое личное дело попало бы письмо с выговором, которое гарантировало бы, что я никогда не дослужусь до звания капитана — более того, мне, скорее всего, вообще не дали бы места в космосе.

Было очень много всего, что можно было усвоить сразу. Но даже после того, как Варкин изложил это, я начала понимать логику. Изменить будущее можно только действуя в настоящем. С личной историей Дакк ничего нельзя было поделать; она будет нести то, что сделала, всю оставшуюся жизнь, как тяжелое бремя. Но из-за хода войны моя жизнь была бы разрушена, так что я никогда не смогла бы стать такой, как она, и никогда не сделала бы того, что сделала она.

Более того, любое мое заявление о зачатии ребенка от Тарко, в конце концов, не было бы удовлетворено. Хама никогда бы не родился. Комиссары хотели быть вдвойне уверенными, что никто никогда не поднимется на борт этой торпеды "Санрайз".

Я посмотрела на Тарко. Его лицо ничего не выражало. У нас никогда не было настоящих отношений, у нас никогда не было этого ребенка, и все же все это у нас отнималось, становясь не более реальным, чем одно из описанных Варкином будущих.

— Какая-то история любви, — сказала я.

— Да. Стыдись, задница.

— Да. Думаю, мы оба сразу поняли, что отдалимся друг от друга. Возможно, мы даже никогда не поговорим об этом как следует.

Тарко повернулся к Варкину. — Сэр, я должен спросить…

— Для вас ничего существенного не меняется, энсин, — мягко сказал Варкин. — Вы по-прежнему занимаете должность старшего помощника на "Факеле" — вы будете способным офицером.

— Я все еще не возвращаюсь домой из Тумана.

— Нет. Извините.

— Не стоит, сэр. — В его голосе действительно звучало облегчение. Не знаю, восхищалась я этим или нет.

Дакк смотрела прямо перед собой. — Сэр. Не делайте этого. Не стирайте славу.

— У меня нет выбора.

Губы Дакк зашевелились. Затем она заговорила пронзительным голосом. — Вы, чертовы комиссары, сидите в своих позолоченных гнездах. Вершите судьбы, как мелкие божки. Вы когда-нибудь сомневались в том, что делаете?

— Постоянно, капитан, — печально сказал Варкин. Он положил руку на плечо Дакк. — Мы позаботимся о вас. Вы не одиноки. У нас есть много других реликтов из утраченного будущего. Некоторые из них находятся гораздо дальше по течению, чем вы. У многих есть интересные истории.

— Но, — сухо сказал Дакк, — моя карьера закончена.

— О, да, конечно.

На мгновение