Блистательные - Стивен Бакстер

— О, да, — сказала Тиил, — ксили наносят ответный удар. Сами скалы обычно выживают. Каждый раз, когда скала возвращается, нам приходится разгребать завалы и заново строить траншеи и укрытия. И хоронить мертвых.

Люка нахмурился. — Но зачем копать вручную? Конечно, было бы гораздо эффективнее доверить это машинам.

Доло осторожно заметил, — Солдаты, похоже, считают, что укрытие, построенное машиной, никогда не будет таким безопасным, как то, которое вы выкопали сами.

— Это не имеет смысла, — сказал Люка. — Все, что имеет значение, — это глубина укрытия, его конструктивные качества…

— Мы говорим не о смысле, — сказал Доло. — Мы затрагиваем проблему, которую хотели изучить. Давайте, начинающий, вспомните свои исследования о компенсаторных системах верований.

Люке пришлось вспомнить это слово по памяти. — О, да. Суеверие. Солдаты суеверны.

Доло сказал: — Это достаточно распространенная реакция. Солдаты практически не контролируют свою жизнь, даже свою смерть. Поэтому они стремятся контролировать все, что могут — например, землю, которую они роют, стены, которые их защищают, — и приходят к убеждению, что такие действия, в свою очередь, могут умиротворить более могущественные силы. Все это, конечно, совершенно не соответствует доктрине.

Люка фыркнул. — Это признак слабости.

Тиил бесстрастно произнесла: — Представьте, что эта скала трескается, как яйцо. Иногда такое случается в бою. Представьте, что люди выброшены, что их, беззащитных, отправляют в космос. Представьте, что они прячутся в темноте и ждут, что это произойдет в любой момент. А теперь скажите мне, насколько мы слабы.

— Простите, — взволнованно сказал Люка.

Доло был раздражен. — Простите, простите меня. Дитя, откройте глаза и закройте рот. Так нам всем будет намного лучше.

Они пошли дальше.

Горизонт был близок, и впереди постоянно появлялись новые участки, открывая все больше ям, все больше трудящихся солдат. У Люки возникло неприятное ощущение, что он действительно идет по экватору гигантского скального зала, и головокружение грозило вернуться.

Он был так занят, пытаясь справиться с тошнотой, что не заметил арку, пока они почти не прошли под ней. Это была аккуратная парабола высотой около двадцати метров. Под ней, заложив руки за спину, стояла одинокая женщина-солдат, застывшая по стойке "смирно" при приближении Тиил.

— А, — сказал Доло, слегка запыхавшись от напряженной ходьбы в скафандре. — Так вот на что мы приехали посмотреть.

Люка стоял под аркой. Ее изящный пролет сужался над ним, образуя черную полосу на фоне неба. Арка была выполнена так гладко, что сначала он подумал, что ее, должно быть, возвели с помощью машины, возможно, из выдуваемого камня. Но когда он наклонился поближе, то увидел, что арка была сложена из небольших блоков, каждый не больше его кулака, которые были обработаны и отполированы. На каждом блоке были выгравированы надписи: имена, по два или три на каждом камне.

Тиил встала сбоку от арки, подняла камешек из конгломерата и осторожно подбросила его вверх. В безвоздушном пространстве он описал плавную дугу, которая почти соответствовала размаху арки. — Геометрически арка почти идеальна, — сказала она.

Доло наклонился, чтобы осмотреть каменную кладку. — Поразительно, — пробормотал он. — Здесь нет ни раствора, ни гвоздей.

— Это было сделано вручную, — сказала Тиил. — Солдаты начали с краеугольного камня и возводили его бок о бок, поднимая то, что уже было построено, над новыми секциями. Легко в условиях микрогравитации.

— А камень?

— Взят из недр астероида, на глубине в километры. Материал, находящийся ближе, был поврежден ударами, разбит вдребезги и сгруппирован. Чтобы добраться до нетронутой породы, им пришлось рыть специальные шахты.

— И все это делалось скрытно, в тайне от своих командиров.

— Да.

Доло повернулся к Люке. — Что вы об этом думаете, парень?

Люке пришлось бы долго подыскивать подходящее слово, если бы он не изучал эту специфическую область девиантности. — Это часовня, — сказал он. Он подумал, что это часовня мертвых, чьи имена здесь начертаны. Он взглянул на пролет арки. Там было исписано все, что он мог разглядеть. Значит, сотни имен.

— Да, часовня. — Доло подошел к единственному солдату, стоявшей под аркой. Она осталась на своем месте, но с опаской посмотрела на комиссара.

— Это Бейла, — сказала Тиил.

— Та, что на дежурстве.

— Ей предъявлено типовое обвинение в противоречащем доктрине поведении. Аналогичные обвинения будут предъявлены и другим сотрудникам этого подразделения в зависимости от результатов слушания — от вашего решения, джентльмены.

Доло оглядел дежурную с головы до ног, как будто мог прочесть ее мысли, изучая ее фигуру в скафандре. — Рядовая. Вы понимаете, в чем вас обвиняют. Вы виновны?

— Да, сэр.

— Расскажите мне о Майкле Пуле.

Бейла замолчала на мгновение, явно испуганная; визор ее скафандра запотел. Она взглянула на Тиил, которая кивнула.

И Бейла, запинаясь, рассказала историю о том, как великий инженер древности Майкл Пул преодолел последнюю червоточину, ведущую во времениподобную бесконечность, к концу самого времени. Там он ждал, наблюдая за тем, как разворачиваются события во вселенной, — и там он был готов приветствовать тех, кто помнил его имя, и почтить тех, кто пал, — и оттуда его великая сила простиралась, чтобы спасти тех, кто следовал его примеру.

Доло бесстрастно слушал это. — Сколько раз вы ездили верхом на Скале?

— Дважды, сэр.

— А чего вы больше всего боитесь, рядовая?

Бейла снова взглянула на Тиил. — Что вы не позволите мне вернуться.

— Куда вернуться?

— Чтобы снова взобраться на Скалу.

— Почему это вас пугает?

Потому что она не хочет бросать своих товарищей, — подумал Люка, наблюдая за ней. — Потому что она виновата в том, что осталась жива, когда другие погибли рядом с ней. Потому что она боится, что они умрут, оставив ее жить в одиночестве.

Но Бейла сказала только: — Это мой долг, комиссар. Короткая жизнь горит ярко.

Тиил сказала: — Просто говорите то, во что