Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

— Здесь у тебя тоже жена есть! Не разочаровывай своих подданных. Слушай, а тебе не кажется, что Тальникора нас понимает? — неожиданно сам себя прервал Николай. Феоктистов оглянулся на следовавшую за ним миловидную девушку. Передернулся:

— Господи! Да за что же мне это? Может смысл и понимает. Интуитивно.

* * *

Предутренний туман окутал корабли. Взволнованным людям уже начало казаться, что он никогда не рассеется. Но словно в ответ солнце быстро, как это бывает лишь в тропиках, выскользнуло из-за горизонта. Сумрак сползал с кончиков мачт. Обветренные загорелые мореплаватели в восхищении созерцали проступающую из тумана, причудливую, влекущую землю. Многие молились. Третий месяц тяжелого плавания. Качка над бездной, одиночество, смерти и отчаяние. И — вот она, настоящая земля! Жизнь с новой силой наполняла тела.

Четыре норманских корабля: «Виктория», «Ника», «Кальвадосская стрела» и «Попрыгунчик», всё-таки достигли неизвестного берега. Добралось сто два человека, и теперь им не терпелось ступить на твёрдую сушу. (Остров археоптериксов таковой не воспринимался). Лишь капитан Грэг не спешил. Дождался, когда полностью рассветёт, и только тогда отдал приказ на движение. Все корабли медленно пошли на вёслах, ежеминутно бросая лаги. Старый «морской волк» угадал — рельеф дна оказался очень неровным. Наконец, нашли удобную стоянку, и якоря шлёпнулись в воду.

Всё это время фон адмираль с улыбкой смотрел на пёстро-зелёный берег. Он ничуть не сомневался, что привёл людей к вожделенной Америке. Приятно было ощущать себя этаким Колумбом. Да что там — гораздо серьёзнее! Он-то достиг местного аналога двойного континента намного раньше! Законная гордость первооткрывателя распирала грудь. Правда, Владимир не представлял куда вынесло корабли. Вряд ли тут имелся Панамский канал, так что смело можно было считать всё это одним, о-очень длинным материком. Николай, к сожалению, был на «Нике», и ничего не мог подсказать.

Впрочем, судя по климату, земля была похожа на Центральную или даже Южную Америку. Фон Вольф старательно припоминал карту государств, существовавших тут до прибытия европейцев. Была в каком-то учебнике такая. Но кроме названия «инки», «майя» и «апачи» ничего в голову не приходило. Впрочем, и из этих, кто где жил не смог бы сказать даже под страхом смерти. Годы, проведенные в Митгарде, здорово потеснили школьный курс.

Меж тем пышный тропический берег приблизился вплотную. В слабый шум прибоя уже вплетался шелест странной листвы. Там деловито порхали яркие, шустрые птички, о чём-то перекликаясь непривычными голосами. Конечно, хотелось бы прийти морем в свою «страну Ванов», о чём когда-то таинственно намекал северный скальд. Тем более, встречи с «Великими Червями» и археоптериксами, вроде бы подтверждали, что они идут именно по этому волшебному пути, задевая различные ветви Мирового Древа. Но, увы! Сейчас перед ними расстилался явно тот самый таинственный «Винланд».

Причём, точно не остров. Неведомый диковинный лес пологими буграми уходил далеко вдаль. Почти как в Пиренеях. Все настороженно шарили взглядами по сочной опушке, выискивая очередную опасность. Прежде всего, отчаянных воинов с красной кожей, о которых предупреждал фон адмираль. Но кроме зелени и птиц пока ничего не было видно. Лишь на горизонте поднималась ещё и туманная линия мощных гор. Там, сквозь дымку испарений, на самых больших вершинах проступали белые пятна.

— О, боже, ребята! — радостно завопил Огюстен. — Это же снег! Клянусь святым Франциском. Выходит, старый бродяга нам не врал!

— Какой ещё «старый бродяга»?!

Морпехи решили, что рыбак оскорбляет фон адмираля.

— Когда-то, несколько лет назад, к нам на Гронсоу занесло странника. Кажется, его звали Жюльен из Тулона. Много чего порассказывал. Видать, немало поскитался по свету. Но уж больно чудно многое нам тогда показалось. Например, что есть такие высокие горы, где даже летом не тает снег. Мы же не дети! Знаем — чем ближе к солнцу, тем жарче. Ведь и от костра тепло всегда вверх идёт... А вот теперь сам вижу, что бывают чудеса необъяснимые!

— Конечно, Огюстен. Господь велик, и велики творения Его. Если уж с самого начала Он показал нам снег среди жары, то уж верно и остальное в этой земле будет так же чудесно! — поддержал друга смуглый басконец Арчибальд.

— А может это и не снег вовсе? Может соль какая?

— Да снег, снег! — задумчиво разрешил чуть не возникший спор фон адмираль. Все с надеждой повернулись к нему. В глазах мореплавателей горело такое обожание, словно экипаж неожиданно узрел нового мессию. Фон Вольф хмыкнул и отдал приказ спустить шлюпки. Вскоре третья часть экипажей слаженно десантировалась. Бронированные вооружённые морпехи заняли обширный кусок пляжа и вытащили лодки. На них никто не бросался.

Уже не сдерживаясь, фон адмираль упал на колени, захватил пригоршни песка и блаженно размазал его по груди:

— Аме-е-е-ерика-а-а!!!

Из джунглей стеной поднялись испуганные птицы. Это же попугаи! Как по команде морпехи тоже взвыли что-то радостное. Принялись кататься по твердой земле и радостно лупцевать друг друга по глухо отзывавшейся броне. Половина подбежала к зарослям и дружно справила малую нужду. Один полез дальше, выбирая листья помягче.

Сами друзья сцепились в дружеском поединке, наслаждаясь борьбой на неподвижной суше. Не один не желал уступать. Постепенно растягивающиеся на ещё не прогревшемся песке морпехи образовали вокруг что-то вроде арены. Сухие фонтаны летели из-под сапог поединщиков. Фон коммандэры азартно хекали, пытаясь смять друг друга вместе с панцирем. Наконец Волк изловчился, прогнулся, приподнял дергающего ногами Грома и грохнул о землю. Для надежности придавил собой. Дружный хохот с лихвой заменил аплодисменты. Он ещё пытался провести болевой, когда смех как-то неестественно оборвался. Приподняв голову, Владимир отвлекся и тут же получил в пах. Машинально стравил воздух. Николай ужом выскользнул, изготовился... Да так и застыл.

В полусотне футов стояла группа безбородых людей. Странные белые одежды контрастно выделяли непривычно красный цвет их кожи. В чёрных волосах яркие перья. Как на подбор, это были молодые подтянутые парни, с лёгкими золотистыми клевцами и копьями. Они окружали седого старика в вычурном балахоне, богато изукрашенном непривычными рисунками. А тот с величественно-независимым видом стоял чуть впереди с объёмным деревянным коробом. На голове убор из перьев, почти как у седого археоптерикса. Но этот ещё и почти достигал земли. Шею и руки старика украшали массивные изделия из жёлтого металла и разноцветных камней. Все молодые воины тоже имели тонкие золотые ошейники-гривны.

— Индейцы! — восхищенно выдохнул фон Гром. А Феоктистов заметил быстрые взгляды, бросаемые его морпехами на шлюпки с огнестрелом. Впрочем, топоры и мечи у всех висели