Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

3

Котплытию готовились несколько недель. Из Сарайкета вышла флотилия, а возвращался туда целый плавучий город. Море заполонили гальтские корабли с высокими мачтами, ветер надувал паруса, выкрашенные в красный, синий и золотистый цвет. Гальтские семьи будто соперничали друг с другом в роскоши. Рядом с их величественными судами лакированные низкобортные кораблики утхайема выглядели совсем неказисто. В небе изумленно кричали птицы. Наверное, им казалось, что от берега откололся огромный кусок и поплыл в дальние края. Деревья и холмы когда-то враждебной земли таяли на горизонте. Пришла ночь, и над волнами, как звезды по небу, рассыпались огоньки факелов и светильников.

Боги наделили Оту любовью к морским путешествиям. Дыхание палубы под ногами, запах необъятного океана, крики чаек – все это было так знакомо, словно он вернулся в родные места. Император стоял на носу большого корабля, который предоставил ему Верховный Совет, и смотрел на восходящее солнце.

В молодости Ота несколько лет прожил на Восточных островах. Рыбачить он так и не научился, зато стал неплохим помощником повитухи и отличным матросом. Чуть не женился на местной девушке и до сих пор носил на груди половину брачной татуировки. Со временем тушь выцвела, линии потеряли четкость, как на пергаменте, брошенном в воду. Слушая плеск волн за бортом, вдыхая соленый воздух, глядя, как утренний свет танцует на розово-золотых волнах, император сразу вспомнил те дни.

В этот ранний час он уже сидел бы в лодке, закинув сети, и грел онемевшие от холода пальцы. Потом взял бы глиняный горшок и позавтракал рыбной кашей с орехами. Так и проведут этот день все те, кого он знал тогда, если только их еще не унесла смерть. В ином времени, в каком-нибудь другом мире он до сих пор мог бы жить, как они.

Кем только не побывал Ота за эти годы: голодным оборвышем и воришкой, портовым грузчиком, учеником повитухи, посыльным, хаем, мужем, отцом, военачальником. Теперь стал императором. Кто-то мог подумать, что он все время стремился вверх по бесконечной лестнице судьбы, но Ота знал, что это не так. Он всего лишь делал, что должен был. Одно влекло за собой другое. Он никогда не лелеял честолюбивых замыслов, но все-таки взошел на вершину мира, и целый мир тяжкой ношей лег ему на плечи. Разве не странно, что он оказался здесь? Теперь у него самые роскошные одежды, его каюта больше, чем иные суденышки, на которых он когда-то рыбачил, а он стоит и мечтает о рыбной каше с орехами.

Гулкий, точно колокол, голос прокричал что-то на гальтском. Ота и не заметил, как подошла маленькая шлюпка. Вахтенный откликнулся, прибывшим спустили веревочную люльку. Матросы закрутили лебедку, и над планширом медленно поднялся человек, одетый в цвета Дома Дасинов. Люлька опустилась на палубу, гостя окружила стайка императорской челяди. Ота поправил рукава халата и направился к ним.

Молодой посланник с песочно-желтыми волосами и зеленоватым лицом был слугой, но какую занимал должность, Ота не понял: тонкости гальтской иерархии мало его интересовали. Увидев императора, юноша худо-бедно изобразил позу смиренного почтения.

– Высочайший, – произнес он с акцентом, – советник Дасин шлет вам поклон. Завтра вечером он и его супруга устраивают на борту «Мстителя» пир и почтут за честь, если вы согласитесь присутствовать.

Юноша сглотнул и опустил глаза. Наверняка он готовил более торжественную речь, но морская болезнь ее укоротила. Император вопросительно посмотрел на Госпожу вестей, моложавую женщину с резким, волевым лицом и наблюдательностью, которая помогла бы ей в любом деле. Та изобразила позу согласия, одновременно предлагая Оте решать самому и советуя придумать отговорку. Слуга Дасинов не уловил бы и третьей части этих значений. Император взглянул на сверкающие волны. Солнце встало, свет изменился, а с ним и цвета океана. Ота вздохнул.

Даже здесь он не находил спасения от церемоний, интриг, пиров, личных встреч, прошений и услуг. Конца им не было, потому что и быть не могло. Скорее крестьянин перестал бы сеять, рыбак – забрасывать сети, а торговец закрыл бы лавки и начал ходить по баням и распевать песни в чайных.

– С удовольствием, – сказал Ота. – Передайте мою благодарность Фареру-тя и его супруге.

Юноша ответил простым поклоном, затем спохватился и, покраснев, изобразил позу благодарности. Он снова сел в люльку, под крики матросов та со скрипом поплыла вниз. Слуга медленно скрылся за бортом, но удачно ли он перебрался в шлюпку, император так и не узнал. Приглашение напомнило ему о письмах, что ждали в каюте на нижней палубе. Ота вдохнул побольше соленого воздуха и солнца и пошел вниз – погружаться в бездонную пучину забот.

Из Ялакета сообщали о заговоре. Три знатных семейства никак не желали видеть на троне гальтскую императрицу, а потому решили выбрать хая и провозгласить независимость. На Чабури-Тан снова напали пираты. Город выстоял, но воины-западники, которых наняли его защищать, явно действовали заодно с врагом. После этих событий торговля пошла хуже некуда.

А вот из Утани пришли добрые вести. Данат писал, что крестьяне в предместьях Патая, Утани и Лати собрали хороший урожай. Моровое поветрие, которое угрожало скоту, не пришло. Что ж, хотя бы эти три города продержатся до следующего лета.

Подали обед, после Ота вернулся к письмам и читал еще две с половиной ладони. Затем лег отдохнуть. Койка на промасленных цепях бесшумно качалась вместе с кораблем. Ота заснул, а проснулся, когда в иллюминатор его каюты уже заглядывало низкое вечернее солнце. Судя по глухому топоту над головой, дроби барабанов и трелям флейт, на верхней палубе менялась вахта. Ота полежал немного, наслаждаясь покоем, встал и написал два из семи посланий, которые собирался отправить на родину, прежде чем в Сарайкет прибудет огромный праздничный флот.

* * *

Если бы не Госпожа вестей, император так и не вспомнил бы о приглашении на пир. Вечером слуги облачили Оту в халат изумрудно-зеленого шелка со вставками золотистой ткани, перевязали длинные седые волосы тесьмой, а виски умастили сандалом и лавандой. Ота уже не первый десяток лет терпел эти церемонии, но до сих пор считал их глупостью. Понять всю важность старых обычаев было непросто. Он и теперь в ней сомневался.

На «Мститель» императора со свитой доставила лодка, украшенная цветами. Лепестки падали в воду и плыли по волнам, окруженные отблесками факелов. Гребцы налегали на весла, Ота стоял, глядя, как приближается огромный боевой корабль. Император держался с уверенностью настоящего моряка и в глубине души очень этим