Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

поддержал меня в восхождении на трон, поэтому пока я сохраню его титул, только вот ответственных постов ему поручать нельзя. – На Лоянь погрузился в размышления, вдумчиво решая, как поступить с каждым из старых и новых придворных, кого продвинуть, а кого остерегаться.

Мужун Цзялань знала, что ее муж мстителен. Зятем Гао Чэндао был Юйвэнь Сюн – еще один подозреваемый в гибели ее отца. Неожиданно ей в голову пришла идея.

– Супруг, чтобы избавиться от Гао Чэндао, первым делом нужно разобраться с его зятем. Только так мы вырвем сорняк на корню.

– Цзялань, его пока нельзя трогать. Поднебесная только успокоилась, нам еще нужно завоевать сердца людей.

– Хорошо, я повинуюсь твоим словам. Тогда, может, начнем с расчистки гарема?

– С расчистки гарема? Что ты хочешь сделать? – озадаченно спросил На Лоянь.

– Супруг мой, не беспокойся, это все ради соблюдения клятвы, которую ты дал мне в день свадьбы. Ты же помнишь о ней? – Мужун Цзялань, обдуваемая летним ветерком, медленно пошла по сумеречной галерее.

Ветер колыхал ее черные волосы, драгоценные подвески в прическе покачивались и сверкали ему в такт. Она вспомнила, как четырнадцатилетней девочкой поклонилась своему будущему мужу во время брачной церемонии. Тогда он пообещал ей, что будет любить ее до гроба, только от нее у него будут дети.

– Цзялань, ты что, проверку мне устраиваешь? – На Лоянь обнял ее со спины и прошептал на ухо: – Только с тобой я хочу прожить до старости, только от тебя хочу иметь детей.

Мужун Цзялань охватила безудержная радость. Она повернулась и принялась горячо целовать На Лояня.

– Мой супруг и правда благородный муж, держащий свое слово. Я не подведу твоих надежд. Видимо, подаренный батюшкой нож, отсекающий мужские головы, так и не найдет себе применения.

Услышав ответ жены, На Лоянь разжал объятия и покраснел.

– У нас уже есть двое сыновей. Когда придет время назначать наследника, боюсь, вражды между братьями будет не избежать. Я не хочу больше детей.

– Супруг, не надумывай. Я хочу привести в порядок атмосферу в гареме, нет нужды сохранять старые обычаи. Дворец Орхидей и Добродетели останется главным, а прочие дворцы превратим в школы, где девушек будут обучать достойному поведению. Я возглавлю учебный процесс, буду следить, чтобы жены придворных досконально изучили «Канон сыновней почтительности» и рачительно вели свои домашние хозяйства. Как тебе такая идея?

Мужун Цзялань уже давно все продумала. Она собиралась состариться вместе с На Лоянем, чтобы они были верными друг другу до конца и император стал примером для всех мужчин Поднебесной. Страна может процветать, только пока в семьях гармония.

– Суть брака – прикрывать ошибки друг друга, не позволять миру обуздать нас, крепко любить друг друга, помогать друг другу до конца, не щадя себя. Супруг мой, ты согласен?

– Да. Делай так, как считаешь правильным, – позволил На Лоянь.

Мужун Цзялань вспомнила, как отец и мать любили друг друга и как после появления госпожи Го матушка была заброшена, как она убивалась горем. В сердце девушки вскипело возмущение. Мужчины падки на красоту, кто из них не мечтает обладать как можно большим количеством женщин? Ее муж не такой, но почему она не удивилась этому, не растрогалась?

Тут подбежал молодой евнух и доложил о прибытии Шанъян Чжэньжэня. На Лоянь за руку с женой вошел во Дворец Орхидей и Добродетели, и они вдвоем уселись в центральном зале, похожие на Двух Совершенномудрых[60], готовых вершить великие дела.

– Ваше величество, матушка-императрица, да будете вы здоровы во веки вечные! Я уже не молод, пришел сегодня попрощаться с вами. Надеюсь на милость вашего величества – позвольте мне уйти на покой, уехать из столицы и спокойно встретить старость, – подал в отставку Шанъян Чжэньжэнь, опустившись на колени.

Мужун Цзялань и На Лоянь переглянулись, удивленные происходящим. Прочистив горло, На Лоянь произнес:

– Чжэньжэнь, если ты решил попрощаться, то надо было попросить Дуань Чуньяна вступить на службу вместо тебя. Иначе ты не сможешь уйти.

– Вот именно. Здесь императорский дворец, а не постоялый двор, куда ты можешь заявиться по собственному желанию и откуда можешь в любой момент уехать! – строго выговорила звездочету Мужун Цзялань.

– Не стану скрывать, мой брат по вере постоянно меняет место своего нахождения и ведет подозрительный образ жизни. Я и сам не знаю, где его искать, – Шанъян Чжэньжэнь беспомощно развел руками.

– Чжэньжэнь, дождись, пока строительство Дворца Божественного Величия будет завершено, тогда и оставишь службу, успеется, – смягчился На Лоянь.

Зная своего мужа, Цзялань поняла, что тот лишь оттягивает время, чтобы выждать удачный момент.

– Я как раз хотел послать за тобой, Чжэньжэнь. Я собираюсь объявить всеобщую амнистию. Какой день будет наиболее благоприятным для этого?

– Государь милосерден и мудр, беспокоится о Поднебесной. Я думаю, что любой день, какой вы ни выберете, будет благоприятным, – чистосердечно ответил Шанъян Чжэньжэнь, продолжая стоять на коленях и сложив руки в почтительном жесте.

Лесть оказалась как нельзя кстати. Услышанное пришлось На Лояню по душе, и, довольный, он задал еще один вопрос:

– Как ты считаешь, Чжэньжэнь, чему я должен поучиться у предыдущего императора Юйвэнь Ху?

– Ваше величество, вы хотите услышать правду? – почтительно спросил звездочет, прижавшись к полу.

– Разумеется, – посуровел На Лоянь.

– Прежний государь был силен благодаря своим талантливым приближенным. В его распоряжении был главнокомандующий Юйчи Гун, который совершил большую ошибку, но в то же время добился серьезных успехов. Государь заполучил его необычным методом. Для начала он приказал накрыть Юйчи Гуна сотней отрезов дорогой ткани, схватился за меч и сделал вид, что собирается отрубить ему голову. Когда меч уже почти коснулся шеи Юйчи Гуна, император вдруг остановился. Он повторил это несколько раз – заносил меч и резко останавливался – пока Юйчи Гун не взмолился о пощаде. Тогда прежний государь подарил ему все те ткани, которыми он был покрыт. После этого Юйчи Гун был предан ему как самому себе.

– Ну и что? В итоге они оба испустили дух, – Мужун Цзялань презрительно фыркнула.

Она считала Шанъян Чжэньжэня всего лишь льстивым старикашкой, способным только подхалимничать, а все сказанное им – неправдой.

– Матушка-императрица мудра. Такова была судьба прежнего императора, – звездочет печально повернулся к Мужун Цзялань и глубоко поклонился ей.

– Что? Решил помочь мне, рассказав о судьбе предыдущего правителя? – На Лоянь довольно улыбнулся.

– Верно, ваше величество, вы мудры, небожители покровительствуют вам в правлении бескрайней прекрасной страной, – чистому голосу Шанъян Чжэньжэня было невозможно не верить.

– Предскажешь мне судьбу государства, Чжэньжэнь? – приняв строгий вид, спросил На Лоянь.

– Поздравляю ваше величество! Да продлится ваше правление тысячу осеней