Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

Тетушка? Цуй Вэньтину это показалось странным. Из дворца обычно присылали евнухов, взрослым служанкам такие задания поручали редко. Неужели это приближенная новой императрицы?

– Барышня Сыкун, позвольте откланяться, – он поспешно попрощался с Сыкун Пуюй и вместе с Саньцзинем вышел во двор поместья Цуй.

Тут он увидел придворную даму в зеленом платье, беспокойно и нетерпеливо расхаживавшую туда-сюда. У женщины были тонкие, изогнутые полумесяцем брови, весь ее облик сохранил очарование. Цуй Вэньтин подумал, что с виду она добрая, и, соблюдая приличия, поприветствовал ее.

– Глава канцелярии Цуй, меня прислала с поручением матушка-императрица из Дворца Орхидей и Добродетели. Она срочно вызывает вас во дворец!

Тембр ее голоса и манера речи были до боли знакомыми! Тетушка оказалась той самой женщиной, с которой он давеча уже скрестил мечи в Палате уголовных дел. Цуй Вэньтин почувствовал, что это не к добру, но ему ничего не оставалось, как повиноваться приказу.

Вдвоем они молча вышли из поместья, оседлали своих коней и направились в императорский дворец. Тетушка провела Цуй Вэньтина через Дворец Великого Начала и спешилась, когда они прибыли во Дворец Долгой Осени.

Только Цуй Вэньтин вошел внутрь, как понял, что ситуация исключительная. В воздухе стоял тяжелый запах крови, и, чтобы избавиться от него, служанки всюду разжигали курительные свечи. Императрица в одиночестве сидела в кресле, под ее глазами ясно виднелись следы от слез.

– Матушка-императрица, глава канцелярии Цуй прибыл, – тетушка подошла к императрице и встала позади нее.

«Вот это да, а где же его величество?» – подумал про себя Цуй Вэньтин. Неужели и в этой образцовой паре неукоснительно хранящих верность друг другу супругов наступило время размолвок?

– Покорный слуга Гао Чэндао приветствует матушку-императрицу, – дребезжащим голосом поздоровался седовласый старик, обливаясь потом.

– Дорогие сановники, оставьте церемонии, скорее поезжайте за его величеством и верните его во дворец! – императрица была в крайней растерянности.

Цуй Вэньтин никогда не видел ее такой потерянной. Они с Гао Чэндао поспешно поднялись на ноги, вышли из дворца и, оседлав коней, во весь опор поскакали вслед за императором, следуя указаниям Чжаоюнь.

– Господин Гао, почему императрица нас с вами призвала? – перекрикивая завывания ветра, спросил Цуй Вэньтин. Насколько он знал, Гао Чэндао и отец императрицы, сановник Мужун, были очень близки в свое время.

– Ох, да просто она знает, что мы с вами умеем рот на замке держать. Они поскандалили, считайте, что это дело семейное. Чем меньше людей знают об этом, тем лучше. – Гао Чэндао был еще тем хитрецом – он видел ситуацию насквозь.

– Куда мог направиться государь? – Цуй Вэньтин был крайне встревожен.

Впереди раскинулись просторные поля, то тут, то там попадались крестьянские жилища, из кухонных очагов которых в небо поднимался дым. Сами того не заметив, они ускакали на сорок-пятьдесят ли от дворца и оказались в глухой сельской местности.

– Не волнуйтесь, глава канцелярии Цуй, он точно вернется. Как бы он ни рассердился, трон свой он просто так не оставит! – лукаво усмехнулся Гао Чэндао.

– Господин Гао, вон там, впереди – не государь ли это? – Цуй Вэньтин был молод и зрение имел отменное.

Впереди у полуразвалившейся монастырской стены мирно щипал траву багряный благородный конь. Рядом с ним в оцепенении стоял крепкий мужчина, задумчиво вглядываясь вдаль.

– Это государь, сомнений нет! Это его конь, я узнал его, – воскликнул Гао Чэндао.

– Ваше величество, ваше величество! – с громкими криками двое помчались вперед.

– Ваше величество, что вас так расстроило? Неужели вы решили бросить страну? – взмолились чиновники, опустившись на колени.

– Ох, даже говорить об этом стыдно. У каждого императора был целый гарем супруг и наложниц. Став правителем, я облагодетельствовал лишь одну служанку, но императрица заколола ее до смерти. Уж лучше быть простолюдином, жить среди народа – так намного свободнее и легче. – На Лоянь вздохнул, взглянув на небо.

Цуй Вэньтин увидал, что и могущественный правитель страдает из-за сложностей в отношениях с женщиной. Дела семейные даже самому беспристрастному судье трудно разрешить по справедливости. Цуй Вэньтин предостерег себя – не стоит слишком глубоко погружаться в любовные похождения и проблемы государя.

– Ваше величество, вы неправы. Вы с таким трудом, такими неимоверными усилиями заполучили Поднебесную, неужели вы откажетесь от нее из-за женщины? – попробовал урезонить его Гао Чэндао.

– Ваше величество, подумайте еще. Здесь глушь, дикие места, не подобает вам здесь оставаться. Во избежание беды, прошу вас, возвращайтесь скорее во дворец, – присоединился Цуй Вэньтин.

Солнце закатилось на западе, небо окрасилось вечерней зарей. Император и двое сановников молча стояли рядом. Цуй Вэньтин заметил, что государь топчется на месте в нерешительности и, воспользовавшись этим, подвел к нему коня. Гао Чэндао поехал впереди, император следовал за ним, а Цуй Вэньтин замыкал шествие. Они проскакали несколько десятков ли и вернулись во дворец только глубокой ночью.

Мужун Цзялань, одетая в новое, с иголочки, платье, на коленях стояла в воротах дворца, встречая их. Император и глазом в ее сторону не повел, но натянул поводья, останавливая коня. Цуй Вэньтин, увидев сложившуюся ситуацию, поспешно обменялся взглядами с Гао Чэндао, и они оба безмолвно отошли в сторону, давая супругам возможность поговорить наедине.

– Глава канцелярии Цуй, смотрите и учитесь. Что простые люди, что благородные – когда дело доходит до семейных конфликтов, их нужно решать, не выходя из дома, это бессмертная истина, – заметил умудренный жизненным опытом Гао Чэндао.

– Благодарю вас за наставления, господин Гао. В этой жизни нет ничего более сложного, чем чувства между мужчиной и женщиной. Я боюсь оказаться в их путах, а потому намеренно избегаю.

Прислонившись спиной к стене дворца, Цуй Вэньтин вспомнил Цяньмина. Тот как-то сказал, что сердце, в котором есть чувства, – это сердце, близкое к совершенству; а в сердце, близком к совершенству, обязательно есть чувства. Монахи умеют контролировать свои эмоции, а он, простой мирянин, не способен на это.

– И к чему избегать? И получается ли? Молодежь! Надо принимать то, что идет к вам в руки, и отпускать то, что просится уйти, – произнес Гао Чэндао тоном человека, многое повидавшего на своем пути, сдул пыль с рукавов халата и отер лоб от пота.

Цуй Вэньтин вспомнил, что Мужун Цзялянь, девушка, которую он полюбил, в итоге стала женщиной Юйвэнь Сюна – человека, убившего его отца. Раньше он ненавидел Юйвэнь Сюна до мозга костей, но после ужина с Цзялянь на горе Чжуннань его сердце смягчилось. Он прибегнул к уловке, пытаясь посеять вражду между Юйвэнь Сюном и Юйвэнь Каем, но не предполагал, что их братские