Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– На Лоянь, разве ты не обещал, что в этой жизни будешь любить меня одну? Ты теперь стал Сыном Неба, а значит, не можешь легко разбрасываться словами! Как ты мог нарушить обещание? – Самоцветы на голове жены заколыхались. Она подняла нож, с которого капля за каплей стекала кровь, и наставила его на мужа, грозно и ядовито допрашивая его.

И снова этот нож, отсекающий мужские головы! Он вновь опустился на женщину, которая пришлась На Лояню по сердцу. Сначала была неповторимая красавица Чжэн Ми, следующая – юная и нежная Цююэ.

Хотя с тех событий прошло уже несколько месяцев, страх все еще сидел в его сердце, и На Лоянь намеренно избегал Мужун Цзялань. Как бы та ни старалась выразить свое расположение к нему, он не соглашался добровольно навестить ее.

– Ваше величество, вы согласитесь войти, только когда я лично выйду к вам и поприветствую на коленях?

Только он поднял ногу, нерешительно собираясь сделать первый шаг, как к нему подошла напудренная жена. На ее лице сияла очаровательная улыбка. Императрица оставалась однолюбкой: когда дело доходило до украшения лица, она неизменно выбирала «макияж цветов персика». Бутончик на лбу был прорисован золотым порошком, завершая прелестный, но вместе с тем благородный, внушающий трепет образ. Мужун Цзялань была императрицей, ей полагалось быть главной и среди цветов.

– У меня просто голова закружилась – я хотел перевести дыхание, прежде чем войти.

– Не заставляйте красавицу ждать, у нее может пропасть весь интерес.

Красавицу? Какая еще красавица? Он изо всех сил старался угодить ее мелочной ревности, а она вдруг раз – и переменилась, научилась завоевывать его благосклонность с помощью красивых наложниц!

– Цзялань, ты настоящая добродетельная императрица, – На Лоянь воспрял духом, ласково притянул жену за нежную руку и вместе с ней вошел в покои.

– Презренная Цююй приветствует ваше величество и матушку-императрицу, – перед ним на коленях стояла совсем молоденькая девушка в легком халате из белых перьев. Движения ее были слегка неуклюжими, но лицо искрилось жизнью, а пара прекрасных глаз была наполнена чистой мечтательностью.

Цююэ не стало, ей на смену пришла еще более привлекательная Цююй! На Лоянь чуть с ума от радости не сошел, наклонился и помог красавице подняться, крепко сжав ее мягкую ладошку.

– Душа императрицы необъятна, вы заслуженно носите имя Матери Поднебесной, – от всей души высказал На Лоянь неумелую похвалу.

Он был могущественным Сыном Неба, как ему обойтись без гарема?

– Ваше величество, я специально для вас отыскала Цююй. Она из придворного рода Цуй, прекрасно владеет игрой на цине, каллиграфией, живописью, отлично играет в вэйци, по характеру покладиста. Надеюсь, вы останетесь довольны, – любезно ответила императрица Мужун Цзялань, а затем двумя руками подняла нефритовый кубок.

На Лоянь не был святым. Увидав, что даже его твердая и напористая жена уступила и принялась заискивать перед его могуществом, он почувствовал огромное удовлетворение.

– Императрица, ты постаралась на славу, я не забуду этого. Подойди, выпей вместе со мной чару новобрачных! – На Лоянь обхватил Мужун Цзялань и вместе с ней осушил один кубок – за свои труды она заслужила награду.

– Ваше величество, у меня есть всего одно требование – вы не должны заводить с ней детей. Вы обещали мне это тогда, – императрица укусила его за ухо, и голос у нее был таким же острым, как и зубы.

– Я сдержу свое слово, – решительно и торжественно ответил император, целуя жену в лоб.

Никому не захочется наблюдать, как собственная плоть и кровь вступает в братоубийственную борьбу, идет на подлость и жестокость, карабкаясь на императорский трон. Он уже сталкивался с этим лично. Кроме того, во всей необъятной стране На Лоянь мог полностью доверять лишь одному человеку – своей императрице.

– Ваше величество, тогда я пока откланяюсь, оставляю вам два кувшина с цветочным вином. Надеюсь, вы хорошо проведете этот вечер.

Взгляд На Лояня случайно упал на лицо императрицы – на нем было написано скрытое разочарование и подавленная злоба. Скованный супружеской любовью, он худо-бедно сумел добиться возможности насладиться вином в компании с красавицей. С трудом сдерживая ликование, На Лоянь подозвал к себе грациозную как лебедь Цююй и усадил к себе на колени.

– Цююй, к какой ветви рода Цуй из Цинхэ ты принадлежишь? – он нежно сжал ее белые туфельки. Неужели она близкая родственница главы императорской канцелярии Цуй Вэньтина?

– Отвечаю вашему величеству. Глава канцелярии Цуй – мой двоюродный брат по отцу.

Цююй была миниатюрной и изящной, похожей на ожившую нефритовую скульптуру небожительницы.

– О, вот как! Какие книги ты читала? – невольно вздохнул На Лоянь.

Добродетельность женщины – в отсутствии талантов. Императрица уж слишком много книг перечитала, отсюда и ее талант к расчетливым планам. На Лоянь надеялся, что Цююй окажется поверхностной, наивной девушкой. Избыток решительности и коварства отпугивает мужчин.

– Отвечаю вашему величеству, батюшка обучал меня, он так говаривал: «Какая вещь в Поднебесной прекраснее всего, способна помочь людям стать мудрее? Конечно же, это книги». Я невежественна, прочла только «Канон сыновней почтительности»[66]. Батюшка не позволял мне читать «Книгу песен»[67], говорил, что там одни пошлости, незамужним девушкам не пристало таким чтивом увлекаться, – в чистых глазах Цююй сияла наивная простота.

– А твой батюшка знает толк в воспитании женщин, какое у него звание? – На Лоянь уважал «Канон сыновней почтительности» более других книг.

Откуда этот мудрец, отец Цююй, взялся, откуда так хорошо разбирается в том, как нужно обучать девушек?

– Ваше величество, мой батюшка – маленький человек, он обычный городской обыватель, держит дом для игр в вэйци, судит игроков, – Цююй будто стыдилась скромного положения своего отца.

– Так что ж ты не попросишь звания для своего отца? – подшутил над девушкой На Лоянь.

– Батюшка строго наказал мне – никаких наград не просить. В свое время сановник Мужун спас жизнь моему батюшке, поэтому сейчас он послал меня во дворец в качестве благодарности за милость. – Слова Цююй растрогали На Лояня.

Вся огромная Поднебесная, вся полнота власти в ней ни в какое сравнение не идут по ценности с привязанностью. Все, чем он сегодня обладал, не оказалось бы возможным, если бы не содействие сановника Мужуна, замыслы императрицы, жертва ее младшей сестры – как он мог свысока смотреть на все это? На Лоянь в один миг принял всю дерзость, сварливость и бессердечные поступки императрицы.

– Я жалую тебе титул «супруга Цююй», ты будешь жить во Дворце Долгой Осени, –