Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

Через мгновение к ним подошла служанка и позвала пройти во Дворец Орхидей и Добродетели, чтобы присоединиться к банкету. Это был совет, тактично предложенный Цуй Вэнтином и Гао Чэндао – за общим столом государь и императрица наконец помирились.

– Глава канцелярии Цуй, поручаю вам надзор за строительством Дворца Божественного Величия. Проследите, чтобы Юйвэнь Кай ускорил работы, никаких промедлений! – перед завершением пира государь нетерпеливо поручил ему важную задачу.

Еще быстрее? Ускорение работ означало еще большую нагрузку на народ, усиливало груз ответственности, возложенной на Юйвэнь Кая. Цуй Вэньтин начинал всерьез тревожиться, сможет ли тот выполнить задание императора.

Перебирая вещи отца, он наткнулся на упоминание того, что Юйвэнь Кай – его родной сын. Другими словами, Юйвэнь Кай был его единокровным младшим братом! Только теперь Цуй Вэньтин понял, почему отец передал звание и титул ему, а не старшему брату – ревнивая матушка и неотесанный Цуй Вэньсы не приняли бы Юйвэнь Кая.

Во время судебного разбирательства в Палате уголовных дел он увидел коварство и злобу, с которыми посланная императрицей служанка Чжаоюнь настаивала на расправе, не стремясь даже выяснить, виновен ли Юйвэнь Кай. Она хотела одного – лишить его жизни. То, что тому в итоге сохранили жизнь, было напрямую связано с желанием государя возвести Дворец Божественного Величия, но что случится, когда работы будут завершены? Как ему спасти жизнь Юйвэнь Кая?

Пир закончился только поздней ночью. Цуй Вэньтин сразу поехал на стройку – нельзя было терять ни минуты. Ночной ветер был холодный, словно души покойников, от него в груди юноши поселился трепет. В кромешной тьме он беспокойно пытался найти дорогу к свету, к шумным голосам, взрывавшимся фейерверком хохота.

Скача вперед, он наконец добрался до недостроенной внешней галереи огромного дворца, извивавшейся, как могучий дракон. От удивления Цуй Вэньтин широко открыл рот – на его памяти здесь были лишь руины Башни Искушений, сгоревшей почти дотла, заброшенное место, поросшее сорняками и всеми забытое. Его младший брат Кай и впрямь сотворил настоящее чудо!

– Юйвэнь Кай, Юйвэнь Кай! – Цуй Вэньтин пришел в крайнее возбуждение, хлестнул коня и ворвался на стройку.

Среди наваленных громадных каменных глыб длиной в три-пять чжанов каждая, среди нескольких десятков огромных бревен не покладая рук трудились почти десять тысяч мастеров. Работа шла четко и слаженно. Из одежды на них были лишь изношенные набедренные повязки, кожа почернела от солнца, лица были худые и изможденные. В этом море людей Цуй Вэньтин никак не мог отыскать Юйвэнь Кая.

– Где министр Юйвэнь? – спустившись с коня, громко спросил он у каменщика, работавшего над скульптурой льва.

Ремесленник повернул голову, он оказался одноглазым. Указав на свой рот, он что-то промычал, не в силах выговорить и слова – каменщик был еще и немым. Разочарованный Цуй Вэньтин продолжил поиски. На стройке словно не существовало ни дня, ни ночи, был только труд, труд и еще раз труд.

Опрятно одетый в парадный чиновничий наряд Цуй Вэньтин напряженно шел сквозь толпу полуголых, кисло пахнущих потом трудяг-ремесленников. Ему было даже страшно подумать, как обходительный и мягкий Юйвэнь Кай справлялся с этим сбродом.

Тут навстречу ему вышел юноша, одетый в коричневую мантию с капюшоном. Его лицо было таким же загорелым и худым, как у остальных мастеров, но чертами он чрезвычайно походил на Юйвэнь Кая.

– Братец Кай? – радостно подошел к нему Цуй Вэньтин.

Глаза Юйвэнь Кая были воспалены, он растянул рот в улыбке, обнажая белые зубы. Юноша ткнул пальцем в свое горло, покачал головой, а затем подошел к Цуй Вэньтину и обнял его. Тот крепко сжал брата, чувствую, как ребра проступают сквозь кожу на его спине. Юйвэнь Кай издал непонятный скрипящий звук, пытаясь что-то сказать. У Цуй Вэньтина упало сердце – неужели брат тоже онемел?

– Министр Юйвэнь ежедневно без устали руководит мастерами, у него голос сорвался, ему тяжело говорить, – пояснил низкорослый ремесленник, оказавшийся подле них.

– Братец Кай, – мучительно воскликнул Цуй Вэньтин: как же ему нелегко приходится, и все ради того, чтобы выжить!

Юйвэнь Кай помахал рукой, словно говоря, что все в порядке, а затем потянул брата за собой. Вдвоем они прошли через шумную строительную площадку и добрались до укромной канавы, у которой присели на корточки друг напротив друга.

– Его величество приказал мне передать тебе – работу нужно ускорить. Братец Кай, как же ты справишься с этим? – Цуй Вэньтин схватился за голову обеими руками, не зная, что делать.

Юйвэнь Кай понял его и с суровым видом кивнул. Затем он указал пальцем на исток канавы – Цуй Вэньтин проследил за его направлением. Группа ремесленников с каменными лицами один за одним кидала в канаву трупы. Цуй Вэньтин подумал было, что их хоронят, но, присмотревшись, понял: нет, трупы использовались в качестве фундамента, сверху их накрывали огромными каменными плитами, и так слой за слоем. От ужаса у Цуй Вэньтина волосы встали дыбом. Он не удержался и рявкнул на Юйвэнь Кая:

– Как ты докатился до такого? Неужели человеческая жизнь для тебя – ничто?

Юйвэнь Кай невозмутимо взял его руку и, черта за чертой, вывел пальцем иероглиф «жизнь», а затем иероглиф «быстро». После этого он уставился на брата покрасневшим бесчувственным взором.

Цуй Вэньтин пристально вгляделся в глаза Юйвэнь Кая. Прежде ясные и безмятежные, они были затуманены кровью. В его сердце бушевала жгучая боль, какая бывает двух видов: одна делает человека более властным, а другая – более беспомощным. Чтобы выжить, Юйвэнь Кай выбрал превратиться в безжалостного и властного. Так Цуй Вэньтин попытался оправдать перемену в брате.

Ему было под силу ускорить работы, как того требовал император: он наймет толпы мастеровых, но и умирать они тоже будут массово. Так изложил свои мысли Юйвэнь Кай, поспешно выводя иероглифы на руке Цуй Вэньтина. Чем дальше, тем больше последний ощущал запоздалое раскаяние – согласившись передать Юйвэнь Каю приказ императора об ускорении стройки, он сам невольно стал соучастником, пособником гибели множества человек.

Юйвэнь Кай продолжил водить пальцем по ладони брата. Он готов остаться холостым и бездетным, но обязательно должен возвести дворец, слава о котором сохранится в исторических хрониках. На то была последняя воля его матушки.

Неужели он выжил только ради того, чтобы стать ремесленником? Он готов отказаться от всех мирских наслаждений? Цуй Вэньтин только сейчас понял – он никогда не знал настоящего Юйвэнь Кая, не знал его помыслов. Его желания вовсе не были такими, каких