Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– Благодарю государя за милость. – Цююй хотела поклониться императору, но тот удержал ее – он не хотел, чтобы она стала слишком уж ручной и церемонной.

– Выпей со мной вина! – голос На Лояня был мягким, но в нем чувствовалась сила, не готовая принять отказ.

– Ваше величество, глава канцелярии Цуй прибыл со срочным делом, примете его? – чуть не спотыкаясь, подбежал Дуаньму Уцзи и доложил, опустившись на колени.

– Вот подлец, нашел время! Позови его. – На Лоянь неохотно оторвался от горячих и мягких губ Цююй, потрепал ее по лицу, и девушка тут же вернулась на свое место – перед лицом подчиненных правитель должен сохранять строгий и властный вид.

– Приветствую ваше величество, – в зал поспешно вошел Цуй Вэньтин, чуть не перевернув винный кувшин – в полумраке зала он не заметил его.

– Что такое случилось, что ты сам не свой, глава канцелярии Цуй? – На Лоянь давно знал, что его товарищ Цуй Вэньтин – человек осмотрительный. Что-то непременно случилось, иначе тот бы не ворвался сюда в такой спешке.

– Докладываю вашему величеству: строительство Дворца Божественного Величия успешно завершено. – Цуй Вэньтин не сдержался и всхлипнул.

– О, это великая радость! Ты, видимо, очень расчувствовался? – На Лоянь пришел в восторг, встал и лично подошел к Цуй Вэньтину, поднял его с колен и приказал евнуху подать вина тому в награду.

– Ваше величество, у меня тяжело на душе из-за министра общественных работ Юйвэнь Кая. Он все эти месяцы днями и ночами руководил десятками тысяч мастеров, трудился над строительством дворца, чуть не лишился жизни от усталости, – заговорив об этом, Цуй Вэньтин, этот солидный придворный, вдруг разрыдался во весь голос.

– Тогда я как следует награжу его, и будет на том. Уважаемый, нечего тут как женщина ныть, поднимайся, выпей и потанцуй со мной! – На Лоянь пришел в крайнее возбуждение и, невзирая на разницу положений, по-простому потянул Цуй Вэньтина за руку и тут же пустился в пляс.

Цююй принялась бить в барабан из бараньей кожи, добавляя танцу ритма и веселья. После трех кругов На Лоянь весь обливался потом, и Цююй подала ему парчовый платок, отереть лицо. Не успев отдышаться, он взглянул на сановника и спросил:

– Цуй Вэньтин, что еще тебя гнетет?

– Ваше величество, у меня есть просьба, надеюсь, вы уважите ее. – Цуй Вэньтин спокойно принял платок, а затем опустился на колени, чтобы взмолиться императору.

– За Юйвэнь Кая попросить хочешь? – На Лоянь догадался о его намерениях.

– Ваше величество мудры. Юйвэнь Кай отдал себя всего строительству Дворца Божественного Величия. За три месяца непрерывной тяжелой работы он чуть ли инвалидом не стал, онемел. Ваше величество, смилуйтесь, пожалуйте ему нефритовую табличку «Избавление от смерти», сохраните для страны талантливого человека.

– Нефритовую табличку «Избавление от смерти»? – На Лоянь уже слегка охмелел, но еще сохранял способность трезво мыслить.

Императрица всем сердцем желала смерти Юйвэнь Кая, а Цуй Вэньтин делал все, чтобы спасти его. Как ему сделать выбор? Он должен быть мудрым правителем, а не беспутным владыкой, на первое место необходимо ставить страну. И правда, Юйвэнь Кай был уникальным, чрезвычайно способным человеком. Если уважить чувства императрицы, то такой полезный стране талант окажется напрасно потерян – это же будет величайшая глупость! Цуй Вэньтин всеми способами защищает Юйвэнь Кая, можно сказать, что старается на благо отечества.

– Хорошо, обещаю тебе, что награжу Юйвэнь Кая нефритовой табличкой «Избавление от смерти», которая будет гарантировать, что, пока небо висит над головами, а земля лежит под нашими ногами, никто не посмеет убить его! – На Лоянь отдал приказ Дуаньму Уцзи немедленно отыскать в хранилищах кусок нефрита и выгравировать на лицевой стороне «Высочайшее пожалование избавления от смерти», а на оборотной «Пока есть небо и земля, его нельзя убить» и пожаловать табличку Юйвэнь Каю.

– Ваше величество, вы мудрый, благородный государь! – Цуй Вэньтин принялся отдавать земные поклоны один за другим, безудержно радуясь, а затем поднял кубок и счастливо осушил его.

Распив половину кувшина вина, На Лоянь объявил: он отправляется во Дворец Великого Начала, где проведет ночь с Цююй. Ее чистота и юность подарили ему особый вид удовольствия – радость завоевания. Когда все закончилось, девушка встала с постели, взяла в руки нефритовую пиалу у изголовья и выпила из нее отвар.

– Это императрица прислала? – На Лоянь восхитился своей женой, решительно, но деликатно все обставившей.

– Да, – Цююй ни капли не грустила.

Она была слишком наивна и не понимала, что во дворце у женщин только два способа выжить – опираться на мужа или на сына.

– Цююй, а ты и правда очень послушна. Ну ладно, ложись спать, мне завтра рано утром нужно быть в новом дворце.

Как прекрасен белый мрамор

С этой тонкою резьбой!

Свет погас, умолкли танцы,

Всем пора нам на покой.

Силы покинули На Лояня, он был в крайнем изнеможении.

На следующее утро, преисполненный радости, он незамедлительно отправился ко Дворцу Божественного Величия. По размаху и роскоши он во сто крат превосходил Дворец Великого Начала – это привело На Лояня в ярость, и он тут же разразился гневной тирадой.

– Цуй Вэньтин, великая музыка та, которую легко понимать, а великие церемонии те, которые просты в исполнении[68]. Как ты не уследил? Я знаю, что ты осмотрителен в ведении дел, только поэтому и назначил тебя контролировать процесс – как ты мог потратить так много? Да разве не навлечешь ты этим на меня позорное имя невежественного правителя, погрязшего в роскоши? Юйвэнь Кай, ты заслуживаешь смерти за свое преступление! – На Лоянь возмущенно размахивал широкими рукавами императорского халата, то и дело задевая Дуаньму Уцзи, и в гневе расхаживал перед Дворцом Божественного Величия, не соглашаясь зайти внутрь.

Цуй Вэньтин, Юйвэнь Кай и Шанъян Чжэньжэнь как один опустились на колени и принялись молить о пощаде, ударяясь лбами о землю.

– Шанъян Чжэньжэнь, скажи-ка мне, неужели эти двое намеренно решили опорочить мое имя?

– Ваше величество, это не так. Как бы роскошен ни был Дворец Божественного Величия, ему не превзойти Дворец Вэйян[69]! Разве кто-то из историков последующих поколений ругал мудрого императора Гао Цзу[70] или министра Сяо Хэ, ответственного за его строительство?

– Эге, ну тогда получается, что этот дворец нельзя назвать безмерно роскошным? – сравнив себя с Гао Цзу, На Лоянь почувствовал удовлетворение и вместе с придворными вступил во дворец.

Пол во Дворце Божественного Величия был выложен