Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

сапфирами, привезенными из гор Куньлунь. Камни излучали прохладный тусклый свет, а вокруг них вилась резьба в виде облаков, предвещающих счастье. Одно это подчеркивало благородство и могущество правителя. На Лоянь ступил на этот пол, про себя сравнивая с Залом Благополучия и радостно отмечая, что по размаху новый дворец сильно превосходит старый. Использованные при строительстве материалы были тщательным образом подобраны, каждая балка была украшена резьбой, а каждое стропило расписано, во всем чувствовалось великолепие и размах. Чем больше На Лоянь смотрел, тем сильнее ему нравилось. Подняв голову, он взглянул вперед. Больше всего он хотел увидеть трон, уникальный императорский трон, принадлежащий ему одному.

– Ваше величество, в создание императорского трона министр Юйвэнь всю душу вложил. – Цуй Вэньтин, прекрасно умевший читать мысли по лицам, нагнал государя и стал красочно расписывать проделанную работу, подпитывая его ожидания.

На Лоянь все время сохранял властный и таинственно молчаливый вид, присущий правителю. И тут увидел – вот он! Окруженный перилами из белого нефрита, императорский трон сиял величием и одиночеством, роскошью и прагматикой, гордостью и скромностью. Возвышаясь над всем, он словно тихо ждал его. Сердце На Лояня захлестнуло волной эмоций, но ни один мускул не дрогнул в его лице.

Место правителя, императорский трон – на нем можно сидеть только в одиночку, даже если вокруг стоят толпы. Поступь На Лояня была твердой, решительной, он словно взбирался на высокую гору.

– Этот трон будет носить имя Трон Дракона.

Громадный трон был инкрустирован тысячами пластинок чистого золота и ясных сапфиров, подлокотники были сделаны в виде задравших вверх пасти золотых драконов с рубиновыми глазами. Это был величественный символ «летящего в небе дракона», мудрого и просвещенного правителя. На спинке трона было выгравировано: «У высоко летящего дракона есть сожаления» – надпись предупреждала, что чрезмерная гордыня чревата великими бедами, а на подушке было вышито «Затаившийся дракон» – напоминание о необходимости быть решительным в трудную минуту.

Все это Цуй Вэньтин с горящими глазами подробно объяснил императору.

– Ваше величество, Юйвэнь Кай обладает большими познаниями, его замыслы глубоки и искусны. Он вложил в Трон Дракона суть «Книги перемен». Даже у драконов есть лидер, Поднебесную ждет благодать! Ваше величество, прошу вас взять бразды правления в свои руки и сохранить страну для наших потомков! – Шанъян Чжэньжэнь перехватил инициативу и первым выступил с поздравительной речью.

Услышанное пришлось по душе На Лояню. Зачем он стал императором? Не иначе как для того, чтобы, сидя на Троне Дракона, держать в руках большую нефритовую печать – символ всей власти в Поднебесной.

– Министр Юйвэнь действительно уникальный талант нашей страны, его следует щедро вознаградить! – На Лоянь повернулся кругом и бросил почерневшему от солнца и крайне исхудавшему Юйвэнь Каю признательную улыбку.

Юйвэнь Кай открыл рот, но не смог ничего сказать. В его глазах стояли слезы. Лицо юноши залилось краской, он опустился на колени и принялся отдавать поклоны, благодаря за милость.

– Дуаньму, позови сюда придворного лекаря, пускай он назначит лечение Юйвэнь Каю. К нему обязательно должен вернуться голос! – На Лоянь оглядел дворец – все радовало глаз, все было полно вдохновения и величия.

– Чжэньжэнь, как ты считаешь, на каком этапе цикла сейчас находится Поднебесная? – усевшись на Трон Дракона, На Лоянь наслаждался новым видом, с высоты своего положения окидывая взором все вокруг.

– Отвечаю вашему величеству, Поднебесная пришла в шестьдесят четвертую гексаграмму Вэй-цзи, символизирующую возрождение всего сущего, – почтительно ответил Шанъян Чжэньжэнь.

– Это счастливое или дурное предзнаменование? – На Лоянь был знаком с «Книгой перемен» лишь поверхностно, но у него и не было надобности разбираться в деталях, главное – результат.

– Ваше величество, закономерность развития явлений нельзя упростить до «счастливого» и «дурного», счастья и беды сосуществуют бок о бок. Сейчас небесные знамения сложились в эту гексаграмму – это превосходно.

– Чжэньжэнь, останься во дворце подольше, я не могу тебя лишиться, – На Лоянь не хотел отпускать звездочета.

– Ваше величество мудры, вы способны объединить сердца людей и привести Поднебесную к процветанию. Сейчас не то, что раньше, моя эпоха прошла, настало время молодых талантов.

– Когда явится Дуань Чуньян? – На Лоянь не стал настаивать.

– Ваше величество, наберитесь терпения. Дуань Чуньян непременно явится в течение трех дней, чтобы служить вам. Наступил его звездный час, – торжественно заверил императора Шанъян Чжэньжэнь, и тот поверил ему безо всяких сомнений.

Все присутствующие погрузились в молчание. На Лоянь огляделся по сторонам. Вокруг каждого столба у самой верхушки вились золотые драконы, практически как живые. Сидя в их окружении, он вдруг почувствовал, словно сам стал одним из них.

– Ваше величество, Дворец Божественного Величия слишком роскошен и богат. Очевидно, что у министра Юйвэня были дурные намерения, – сопровождаемая Чжаоюнь и Амань, в зал заносчиво вошла всеведущая императрица и в крайнем возмущении призвала зодчего к ответу.

– Императрица, ты не думаешь, что этот дворец очень подходит мне? – На Лоянь дал отпор ее грубому самоуправству.

– Ваше величество, народ ропщет, говорит, что под этим дворцом закопано бесчисленное множество невинных душ. Вы уверены, что сможете здесь жить? – пафосно ответила хорошо подготовленная императрица.

На Лоянь чуть не вышел из себя, но не захотел на глазах у всех стыдить ее и перевел взгляд на Юйвэнь Кая, призывая того к ответу.

– Отвечаю вашему величеству и матушке-императрице. Работа была масштабной, а сроки сжатыми. Гибель работников – дело обычное, даже министр общественных работ Юйвэнь Кай пострадал. Он не вылечил вовремя поврежденное горло и теперь стал наполовину калекой. Я считаю, что нельзя вменять ему в вину то, что он решительно продолжал работу, не боясь неудач, – без суеты ответил Цуй Вэньтин, отразив грозные обвинения императрицы.

– О, так министр Юйвэнь онемел? Уж не притворяется ли он, чтобы уйти от ответственности? – недобро усмехнулась императрица, подойдя к преклоненному Юйвэнь Каю, на которого и взглянуть было жалко.

– Довольно. Императрица, я уже пожаловал Юйвэнь Каю нефритовую табличку «Избавление от смерти» – его не дозволено убивать, пока существуют небо и земля, – На Лоянь решительно прервал ее нервозное сумасбродство.

– Ты… ты снова предал меня! – у императрицы перехватило дыхание, и слезы бурным потоком хлынули из глаз.

– Всем придворным покинуть зал. – На Лоянь испугался, что жена решит воспользоваться своим женским оружием – капризными сценами и лестью, чем может выставить его на посмешище. – Цзялань, подойди ко мне, присядь.

На Лоянь подвинулся в сторону, освобождая половину места на Троне Дракона, и дал Дуаньму Уцзи знак плотно закрыть дверь за собой. Во всем дворце остался лишь он с супругой. Казалось, что этот трон могущества обладал удивительной магической способностью – приносить сердцу радость.