Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

и будет полно процветания и успехов, а потомство ваше обильно и здорово. Хоть я уже стар и силы мои не то, что прежде, но я готов приложить все старания к тому, чтобы создать пилюлю бессмертия и преподнести ее вам. Мой император, десять тысяч лет жизни вам! – Шанъян Чжэньжэнь снова опустился на колени и отдал земной поклон.

Услышав эти прекрасные новости, Мужун Цзялань и На Лоянь радостно улыбнулись друг другу. Придя в хорошее настроение, правитель взмахнул рукой, приказывая Шанъян Чжэньжэню удалиться. Затем он подошел к Цзялань, взял ее за руку и улыбнулся вновь.

– Как мне повезло, что подле меня такая мудрая женщина. Ладно, мне пора возвращаться во Дворец Великого Начала, государственные дела не ждут.

– До встречи, мой государь, – ликуя, Мужун Цзялань поднялась с кресла и опустилась на колени, провожая мужа.

Когда На Лоянь вышел за ворота дворца, она приказала Чжаоюнь нагнать Шанъян Чжэньжэня и вернуть его. У нее было к нему еще одно важное дело.

– Чжэньжэнь, посоветуйте мне, какими драгоценностями стоит украсить Дворец Орхидей и Добродетели, чтобы они принесли этому месту удачу, укрепили императорскую власть на долгие годы?

– Матушка-императрица, на главный вход дворца стоит повесить жемчужный занавес, а сразу за входом установить ширму с пейзажем гор и вод. Так он будет притягивать императорскую энергию, подарит вам любовь и благосклонность на века, – Шанъян Чжэньжэнь разбирался в геомантии и физиогномике. Внимательно осмотрев дворец, он указал на необходимые перемены.

– Чжэньжэнь, передай министру общественных работ Юйвэнь Каю, что Дворец Божественного Величия обязательно должен поражать своим размахом, сверкать золотом и драгоценностями. Он должен во сто крат превзойти предыдущий дворец, – Мужун Цзялань подняла чашку чая, степенно подула на напиток и как бы невзначай высказала свои мысли.

– Его величество бережлив, боюсь вызвать его гнев и народное недовольство, если траты будут слишком большими. Как же быть? – глаза Шанъян Чжэньжэня заблестели.

– Испокон веков императоры стремились поскорее сбежать из залов для аудиенций и укрыться в дворцах, предназначенных для отдыха. Ныне Поднебесная спокойна, мы собираемся построить всего один дворец, как можно говорить, что на это не хватит средств? Если его величество призовет к ответу, у меня есть оправдание. Когда мы с ним состаримся, некому будет радовать нас, а роскошная отделка этого дворца позволит нам спокойно наслаждаться закатом жизни. Можно сказать, что так он проявит преданность стране и почтение к предкам, – мягко произнесла Мужун Цзялань, подняв тонкий пальчик и обворожительно улыбнувшись.

– Я передам в точности все, как вы сказали, матушка-императрица. – Шанъян Чжэньжэнь решил больше не вступать в бессмысленный спор и откланялся.

– Чжаоюнь, вспомни-ка, в каком из дворцов гарема есть жемчужные занавесы и ширмы?

– Матушка-императрица, жемчужный занавес Дворца Долгой Осени – самый лучший. Из ста тысяч жемчужин отобрали десять тысяч, все – как на подбор гладкие, идеально круглые, размером с глазное яблоко. Затем их покрыли позолотой и нанизали на шелковые нити. Выглядит роскошно! А ширма… В Башне Радостных Голосов, во Дворце Морозных Облаков и Дворце Белоснежных Цветов они имеются. Матушка-императрица, желаете лично выбрать? – Чжаоюнь знала драгоценности во дворце как свои пять пальцев.

– Сперва схожу посмотрю на ширмы.

Когда Цзялань вышла из дворца, небо было покрыто багровыми облаками вечерней зари, переливавшимися яркими вспышками света. Все, как она любила.

В ширму Дворца Морозных Облаков была вставлена мраморная панель, украшенная гравировкой в виде зимних слив и мудреца, расположившегося под деревом. Работа была тонкой и ажурной, но слишком простой. Во Дворце Белоснежных Цветов ширма была украшена нефритами, инкрустирована панцирями черепах и перламутром, но смотрелась слишком вычурно и пошло. Ширма из Башни Радостных Голосов была сделана из простого атласа, ей недоставало императорского размаха.

Мужун Цзялань случайно наткнулась на статуэтку лежащего Будды – подарок ее младшей сестре от Юйвэнь Сюна. Девушка провела по фигурке рукой, вспоминая умершую сестру. Несколько горьких слезинок невольно выкатились из ее глаз.

«Сестренка Цзялянь, не кори меня. Император может быть только один, императрица тоже. Если бы это место заняла ты, оно бы не досталось мне, а раз оно досталось мне – ты должна была исчезнуть», – подумала она про себя, ни капли не испытывая угрызений совести.

– Чжаоюнь, укрась эту статуэтку и пошли ее Юйвэнь Сюну. Скажи, что это подарок от меня ему на свадьбу.

– А разве эта вещь не вызовет у него грустные воспоминания? – Чжаоюнь приняла статуэтку и крепко обхватила ее обеими руками.

– Я этого и добиваюсь. Неважно, на чьей дочери он женился, забыть мою сестренку он не имеет права.

– Матушка-императрица, раз вы так хотите этого, почему не позволили им тогда быть вместе?

– Такова их горькая судьба – остаться вместе им было не суждено. Они смогут стать супругами только в следующей жизни, только при следующем перерождении, – ледяным голосом сказала Цзялань, метнув глазами стрелы. – Чжаоюнь, идем, мы направляемся во Дворец Долгой Осени, я хочу осмотреть его. Все так расписывают, какой он роскошный и богатый – лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать!

С этими словами Цзялань уселась в носилки.

– А Юйвэнь Ху знал толк в наслаждениях. Этот дворец и правда пускает пыль в глаза, – произнесла Цзялань, спустившись с носилок у Дворца Долгой Осени.

Они только подошли к зданию, но уже ощутили, что его планировка и убранство разительно отличают его от прочих дворцов.

Я слышал о горе, высокой, неприступной,

Там феникс золотистый песнь гордую поет,

Растет там фирмиан[61]

И ветви свои чистые

Протягивает к солнцу,

Он смотрит на восток.

Чжаоюнь тоже не смогла сдержать восторга изяществом платановой рощи Дворца Долгой Осени.

Подул ночной ветер, подвески на шпильках заколыхались, издавая мелодичный перезвон. Мужун Цзялань увидала золотой жемчужный занавес у входа во дворец – он был похож на струны прекрасной цитры, но в то же время напоминал зарю, вмиг нахлынувшую на небо. Цзялань представила: за занавесом грациозно стоит красавица – какая чудная картина! Девушка отодвинула занавес, жемчужины были прохладными и идеально гладкими – первый сорт, что и говорить!

– Матушка-императрица, тут тоже есть ширма.

Радостный голос Чжаоюнь потревожил служанку, занимавшуюся составлением букетов в углу дворца. Она подошла к Мужун Цзялань, опустилась на колени и нежным прелестным голосом обратилась к ней:

– Служанка Цююэ приветствует матушку-императрицу, желаю вам вечного здоровья.

Мужун Цзялань надменно промолчала. Она увидела, что даже грубая холщовая одежда служанки не может скрыть очарование ее красоты. В сердце императрицы невольно