Фантастика 2026-158 - Максим Арх

основном деликатесами, однако того, что он искал, и в нем не было. Серж окинул быстрым взглядом гостиную, но генеральского бара, в том числе, генеральского мини-бара, не обнаружил. Нигде. Вздохнул и обреченно подумал, что, судя по всему, придется все же смириться с тем, что мыслям его о рюмке, или даже двух, коньяка сбыться не суждено.

В номере было жарко, по-сибирски натоплено, Серж почувствовал, что начинает быстро потеть, буквально течет, поэтому, следующим действием, он поснимал с себя верхнюю одежду и разложил ее прямо в гостиной на диване – мехом наружу, чтобы проветрилась и просохла.

В спальне, на кровати, разметав рукава в стороны, ожидал, желая отдаться, толстый, цвета топленого молока, махровый халат. Серж не стал обманывать его ожиданий, забрал халат с собой в душ. Но, конечно, настоящая интимная близость между ними случилась позже, когда, нагревшись под упругими горячими струями воды, Серж выбрался, наконец, из-под лейки и закутался, завернулся в его сухую, теплую, мгновенно облепившую тело шкуру. В гостиной он забрался с ногами в глубокое кресло, откинулся, и там обмяк, и вдруг ощутил невероятную истому. И поплыл, и отъехал, и улетел. Оттуда, из полу растворенности сознания, он смотрел на темный экран телевизора на стене и понимал, что это есть другая, запасная, а может – и основная, дверь, через которую он мог бы вновь войти в тот мир. Мог бы, да. Хотя бы попробовать. Но нет, не хотелось, уже не хотелось суетиться. Беда в том, что слишком часто в последнее время он уходил туда, откуда мог не вернуться. Слишком часто. Пора уже было перестать мучить себя и других расплывчатостью образа. Надо бы как-то определиться уже, решить все серьезно, или-или. Как говорится в одной притче, «або туды, або сюды».

Покой убаюкивал, укачивал, сопровождая и унося туда, где, возможно, никакого покоя не было. Но между тем, где и когда покоя не было, и тем, где и когда он был, существовал промежуток, в ловушку которого Серж угодил. То ли сошел с ума ненадолго, то ли вообразил, что пребывает во сне, поддался очарованию, нашептыванию – обманулся. Волны сознания, вступив в хоровод с волнами реальности, вынесли на поверхность, на авансцену телефон. Телефон, телефон, телефон... Не отдавая себе отчета в том, что делает, он снял трубку, набрал номер. Другая реальность потекла из наушника чередой гудков. Потом возник голос:

– Ало. Ало! Кто... Сережа? Сереженька, ты? Сереженька, что случилось? Не молчи! Сереженька, я люблю тебя, люблю, люблю...

Очнувшись, он, помогая себе молчать, укусил палец, костяшку, впился в нее зубами. Медленно положил трубку на место. Этого ни в коем случае нельзя было делать. Ни при каких условиях. Именно это он сделал.

Серж отступил в спальню, и там бросился на кровать, прямо поверх покрывала. Собственно, халат знал это место, оно было его. Свернулся калачиком, провалился в темноту. Глубину падения отмеряли, точно лампочки уносящихся вверх этажей, молчаливые вспышки, проблесковые маяки сознания: люблю, люблю, люблю...

Что это было?

Это – было?

Было...

На вершину Кашканара его доставили за несколько минут до рассвета. Сначала везли на командирском козелке, потом наверх – траком. Быстро, в общем-то, он не успел ни подремать, ни подумать о чем-нибудь важном, как, пожалуй, хотелось. Предыдущий, он же последний, сон растаял, осталась пустота, и еще печаль от понимания, что досмотреть его не удастся теперь никогда. Ну, и черт с ним, так даже лучше, подумалось. Никогда не говори никогда, но лучше заранее приготовиться. Печаль его светла. Нащупав в себе пятнышко света, он сосредоточился на нем и ненамного задержал дыхание. Вот так. Так хорошо.

Наверху буйствовал, метался из стороны в сторону морозный ветер. Он сходу лизнул Сержа в щеку жгучим ледяным языком, и тому подумалось, что если бы ветер приложил свои усилия в каком-то одном, правильном направлении, мог бы натворить дел, а так нет, разменивается по мелочам. Даже тучи, накрывшие купол над головой войлочным пологом, разогнать дури у него не хватило, а туда же, лезет лизаться. Цельность натуры, вот что отличает ураган от ветерка.

На востоке горизонт уже обозначился, явно и недвусмысленно, длиной неровной линией какого-то линялого цвета побежалости, будто смочили тот угол на пробу хлоркой, и она стала его есть-выедать, обесцвечивать. До восхода еще оставалось время, поэтому солнце своих красок давать не спешило, всему свое время, да, всему. Сержу даже показалось, что он уловил этот едкий, забивающий дыхание запах, но, скорей всего, его принесло со стороны Бреши, из той Геенны Огненной, что напитала кровавым миражем-отблеском вечную, похожую на сгустки и клубы дыма, тучу над собой.

Ощущалась тревога и хрупкая текучесть ситуации. Режиссер, выстроивший мизансцену в таком неустойчивом равновесии, явно ощущал, и испытывал, и проявлял свою гениальность, как болезнь. Но он не ведал, что для него уже приготовлено лекарство.

Все заинтересованные лица находились наверху. Из большого начальства присутствовал лишь генерал-легат Разгильдеев, – в сопровождении адъютанта, – другим здесь делать было нечего. Облачен генерал был в черную косматую горскую бурку, сидевшую на нем, как защитный экран. И по виду, и в том смысле, что ветер ее не трогал, не рвал, а обтекал, точно водный поток камень, с какой стороны ни заходил. На голове начальника красовался малахай ака треух, – высокая коническая шапка с тремя клапанами, по бокам и на спине, с кокардой на лбу, из серого генеральского каракуля. Такие уборы в шутку величают «папаха с ушами», и полагаются они в комплект к кальсонам с лампасами. Бурка придает начальнику веса, треух добавляет роста, приметливо подумал Серж, просто по инерции, хотя теперь было совсем не до ерничанья. Дождавшись, когда ветер в припадке падучей распластается у ног домотканым ковром и затихнет на миг, Серж шагнул к генералу, доложить о прибытии, но тот, не дав договорить, прервал, сам протянул ему руку. Пожал.

– Готов? – поинтересовался.

– Так точно!

– Хоть поспал немного?

– Все нормально, спасибо.

– Тогда не будем тянуть время. Вчера противник напирал с утроенной, наверное, силой, и кое-где преуспел, нам пришлось отойти. Не позволим ему этого сделать сегодня! Они любят выступать с восходом солнца, вот и попробуем их опередить.

– Я готов.

– Хорошо. Теперь, смотри. Там внизу уже наготове группа спасения и эвакуации, ждет сигнала. Как только катапультируешься, сразу начинаем операцию поиска, будем тебя забирать. Ветер дует с той стороны, от них, это хорошо, значит, парашют понесет к нам сюда. В общем, имей в