Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Взлетая, подумал: как это здорово! Полет! Это он! Свободен, как птица! И еще почувствовал: что-то пошло не так. Его заваливало набок, медленно, но заметно вращало в левую сторону. Очевидно, подумалось задним числом, он заехал на трамплин не совсем ровно, попросту не попал на него, промазал левой лыжей. Да было, его внутренний регистратор отметил и некоторое проседание аэротрака, и перекос, и скрежет под днищем. Черт! Черт!

Он подвигал педалями туда-сюда, влево-вправо. Бесполезно, они никак не влияли на ситуацию. Как оказалось, органов управления, способных воздействовать на вращение вдоль продольной оси, на борту не было. Или он не умел ими пользоваться. Пустельга, эх, Пустельга! Хотя, а что он мог? За три дня трактор летать не научишь. И даже за трое суток, пусть они в армии и безразмерные. Идея была его, ему и выкручиваться. Хорошо еще, что против часовой вращает, а вот в другую сторону было бы гораздо хуже. А так, вот он уже кверху ногами, кажется, и ничего.

Двигатели по бокам перестали реветь, выключились, отработав положенное. Звук оторвался и отлетел назад, там свернулся в точку и пропал, как простой материальный объект. Ускорение сразу прекратилось, экспресс отстал, проследовал за звуком. Серж, наконец, задышал легкими, а не тем, чем до этого, и сразу почувствовал необъятность и все растворяющую мощь охватившего его покоя. Двадцать секунд, полет нормальный, подумалось ему. Ну, не совсем нормальный, все-таки вниз головой. Все-таки это не космос, где низ и верх взаимозаменяемы, неопределимы и условны. Здесь ему, как-никак, нужно ориентироваться, потому что полет – это хорошо, но не полет сам по себе хорош, а возможность долететь куда следует. И необходимость попасть, куда следует, диктует. Диктует, ага. На что он может повлиять? Да ни на что! А что использовать? То же самое!

Перед глазами, когда он запрокинул голову, сплошным потоком, как в кадрах авангардной кинохроники, только музыки соответствующей не хватало, протекала какая-то местность, реальная, которую он в таком положении опознать не мог. Это при том, что много месяцев подряд наблюдал ее и в ПНБ, и просто из-под руки. Какая-то рябь, какие-то точки и черточки на сером застиранном полотне. Это, надо понимать, кустарники и деревья на снегу. Но что? Где конкретно? Ничего такого он сообразить не мог. Вот и финита, ля, подумалось.

Но полет продолжался и, более того, подъем продолжался. Судя по общим ощущениям, высшей точки траектории аэротрак еще не достиг. Посмотрев вдоль капота трактора в направлении движения, Серж увидел прямо по курсу черную лохматую тучу. Что показалось ему весьма странным. То есть, только что ее не было, и вот она уже появилась. Собралась, налилась, закурчавилась. И Серж несся прямо на нее. Уж не то ли это, о чем я думаю, попробовал разобраться он, но не успел. От тучи стали отделяться какие-то комки, сгустки того, из чего она состояла, – шлепки, или биты? – и эти формации понеслись навстречу бодро летящему по небу лаптю.

– Но, но, но! – заторопился Серж, предчувствуя недоброе, и, вцепившись в подлокотники кресла, вдавил в пол гашетку. Как говорится, психанул немного. Из кабины ему было хорошо видно, как, приваренная к ржавому швеллеру возле правой фары, пушка легко крутанула шестиствольным блоком и плюнула огнем. Мчавшиеся встреч ему черные кляксы моментально разнесло в клочья, разметало. – А-а-а-а-а! – снова закричал он во всю силу легких, как кричал, бывало, Павка Корчагин, несясь на лошади в кавалерийский замес. – Даешь! И еще несколько раз совершил над гашеткой действия активного принуждения к сотрудничеству.

Поливая тучу то короткими, то длинными очередями, он в буквальном смысле прорубил в ней тоннель. А, может, туча сама, обладая разумом, решила не связываться с неадекватом, потому что все равно ему крышка, – и расступилась перед ним, раздалась в стороны, пропуская. По образовавшемуся проходу, аэротрак просквозил тучу навылет, до противоположного края, и там, наверху, хватил света. Солнце, вылупившись из-за горизонта, снизу осветило верхние облака, по розовой их пене неслась увеличенная тень трактора.

Удивительно, сам того не ведая, Серж нашел способ, как остановить вращение своего болида. Пушка! А точней, ее отдача силой в 5 тонн.

Да, аэротрак выпрямился, стал на киль, или на лыжи, и теперь Серж отлично видел, где находится. Под ним со всем своим неистовством бурлила Геенна Огненная, Брешь, отчетливо пахло серой, а прямо по курсу стояла монолитом Белая скала. Серж так обрадовался при виде ее, точно мореплаватель, после долгих скитаний по безбрежному океану увидевший маяк на родном берегу. Душа его возликовала, он посчитал, что дело практически сделано. Цель достигнута – вот же она, цель! О том, что надо спасаться самому, он пока не думал.

Пропев какое-то легкомысленное тра-ля-ля, Серж толкнул ручку от себя, и – удивительно, но факт – этого его действия аэротрак послушался, клюнул носом и перешел в пике.

Лапоть быстро спускался с воздушной горки, но это был не обвал, не падение камнем, и даже не спуск с Кашканара, а достаточно пологое, упругое скольжение вниз. Серж еще довернул вправо, подрулил педалями – и тоже болид послушался руля. Скала быстро приближалась, надвигалась, вырастала в размерах, заполняя собой все поле зрения. Но – она была пуста, на этот раз никакого излучателя, никакой антенны Серж на ней не видел. Ничего. Неприятное открытие.

Когда до цели оставалось рукой подать, он вытащил из-за пазухи припасенный специально для этого случая ключ и, выставив его перед собой, как пистолет, нажал на кнопку. И снова, как в прошлый раз, из раструба вырвался голубоватый, резко расширяющийся конусом, луч, быстро бледневший, до полного растворения, впереди. Но когда он накрыл площадку на скале, на ней сразу стали проявляться невидимые до того элементы конструкции, какие-то объемы, фермы, решетки, и все это приближалось со скоростью и неотвратимостью встречного, да, экспресса.

«Пора!» – капилляром взорвалась, вспыхнула мысль. Бросив ключ, Серж обеими руками вцепился в рычаг активации катапульты, и, что есть силы, дернул его на себя... И ничего не произошло. «Чека!» – следом рванула другая мысль, ее осколки, он почувствовал, вонзились в мозг, парализуя. Вот, вот что он забыл сделать! Понимая, что поздно, что не успевает, он, потеряв еще мгновенье, выдернул железную шпильку с флажком из кресла и вновь с неистовой силой потянул за держки