Узоры тьмы - Кэри Томас

Можешь ли ты разглядеть что-то в снегах Хада? Под силу ли тебе проникнуть взглядом сквозь метель? Получится ли у тебя собрать разрозненные осколки собственного существа? Способен ли ты увидеть, насколько замысловат узор этого костекружева? И понять, что этот лабиринт был сплетен не кем иным, как самим тобой, и то, что было для тебя пленом, тебя же и освободит.

Ра-Вебенес, ведьма Хада и дух-хранитель. Четырнадцатое столетие до нашей эры

В последние дни каникул Анне все-таки удалось выкроить время, чтобы разослать заявления в несколько университетов и немного позаниматься. В промежутках между домашним заданием и лихорадочным поиском новых плохих новостей в Интернете она обнаружила, что – снова и снова – присаживается за пианино, пытаясь освободиться от тьмы, которая преследовала ее в снах.

Они совершенно ее замучили. Прошлой ночью она снова очутилась перед дверью, но та по-прежнему была заперта – и не просто заперта, а вся покрыта замками, их было так много, и ни один из них она не могла отпереть, словно они были загадкой, которую ей никак не удавалось разгадать. Когда она попыталась поднять руку, та отказалась ей подчиняться. Она опустила глаза и поняла, что к ее руке тянутся нити… и они не обвивали ее, а пронизывали насквозь. Она попыталась потянуть за них, но они не тянулись. Она забилась, задергалась и только тогда поняла, что связана вся, целиком: нити тянулись сквозь замочные скважины, удерживая ее в неподвижном состоянии, точно она была мухой, угодившей в паутину какого-то неведомого и незримого чудовища. Поймана.

Теперь ее руки свободно порхали над клавишами, как будто она никогда и не прекращала играть. Волчок устойчиво крутился на пианино. Анна старалась сосредоточиться на ощущении радости, работая над мелодией, в которой звучали все тепло и безопасность Рождества у Берти: треск огня в камине, вкус горячего шоколада, колядки и смех, звучащие в каждой комнате, тихая прелесть заснеженного сада звездной ночью. Она изливала в музыке всю гамму своих впечатлений, заново переживая их, только еще глубже и полнее, сливаясь с ними, чувствуя краски, которых не чувствовала так давно, ощущая свою магию. Все сплеталось в единую мелодию и рвалось наружу…

А потом ее накрыло тьмой.

Волчок слетел на пол. Магия выключилась. Мелодия съеживалась под пальцами. Каждый раз, когда Анна пыталась заставить ее литься, происходило одно и то же: магия наталкивалась на глухую стену и ее окутывали тьма и безмолвие. Что это? Почему она меня не пропускает? Она снаружи? Все те угрозы, с которыми они столкнулись. Или внутри меня?

Анна разрывалась между тоской по магии, которую только-только начала наконец чувствовать, и страхом перед ней. Она боялась, что теперь, когда магия расширилась, проклятие может снова каким-то образом проникнуть в ее жизнь. Перед глазами у нее вспыхивали видения: истекающая кровью Эффи, ее собственные руки, сжимающие нож…

Зачем только Яге понадобилось снова устроить из их проклятия игру? Анна понятия не имела, с какой стороны подступиться к загадке. Кто эта Мария? Где ее сад? Что в нем делают могилы? Она пыталась найти в Интернете Афедаль. Такого городка больше не существовало. Поиск выдал пару упоминаний о том, что он когда-то находился в графстве Суррей, но никаких карт, на которых было бы обозначено, где именно, не нашлось. Анна напомнила Аттису об обещании привлечь к делу хозяйку лавки с магическими картами, и он ответил, что работает над этим. Она очень надеялась, что он не тянет время.

Впрочем, насчет одной фразы у нее все же имелись некоторые соображения. «Зеркальная книга, к мертвым путь укажи»…

Она полагала, что в этой фразе говорится о книге сказок с зеркальной золотой яблоней на обложке. Она уже помогала Анне прежде, и девочка знала, что ее сказки таят в себе множество секретов, но вот хочет ли она узнать этот секрет? Особого выбора, впрочем, не было: в школе их ждало расследование БППКП, а Аттис уже начинал считать, что он – единственный способ положить конец проклятию.

Когда они вернулись в школу после каникул, первое же, что увидела Анна, было Око. Оно пристально взирало на них с плаката на доске объявлений у входа.

ОСТАНОВИМ ЗАРАЗУ.

Эффи вполголоса зарычала:

– Ну, не мило ли с их стороны было украсить школу к нашему возвращению?

Анну охватило желание развернуться и убежать. Столько всего может пойти не так. А вдруг в школе снова случится приступ истерии? А вдруг во всем на самом деле виновата ее магия? А вдруг Имз уже знает про их проклятие? А вдруг охотники идут по их следу, как когда-то с Элинор и Ханной? Она усилием воли отвела глаза от постера и заставила себя пойти дальше.

Аттис, хмурясь, двинулся за ними. В школе для мальчиков объявили общее собрание шестого класса, а это ничего хорошего не сулило. Рамсден потребовал, чтобы явились все без исключения. Они шли по коридору, и за ними шлейфом ползли шепотки, которые теперь изменились и из возбужденных и любопытных стали тревожными, проникнутыми страхом. Даже с Аттисом, вопреки обыкновению, никто не хотел здороваться. Ребята отворачивались от них. Анна низко опустила голову, не желая никого пугать еще сильнее.

При виде инспектора Имза, который стоял на сцене актового зала, держась за кафедру с таким видом, как будто провел здесь все каникулы в ожидании этого мига, сердце у Анны ушло в пятки. Одет он был как всегда: черный костюм с красным галстуком, залитые лаком волосы, тщательно зачесанные на косой пробор, как у школьника, – однако во всей его позе читалась какая-то новая уверенность, и черные лаковые ботинки сверкали по-новому, и даже тусклые темные глаза непривычно блестели. Наконец-то он мог объявить, кто он такой на самом деле.

Позади него, на всегдашнем месте Дарси, сидел ряд старост из школы для мальчиков, включая Тома, Эндрю и Питера, а саму Дарси пересадили на другую сторону сцены. Она тоже выглядела по-другому, не так вызывающе: макияж скромнее, волосы собраны в низкий хвост, форма впервые за все время соответствовала всем правилам – юбка ниже колена, черные туфли на плоской подошве. Руки ее были чинно сложены на коленях, однако в глазах горел мстительный огонь.

Молчание Имза заставило всех остальных тоже умолкнуть. Он чопорно откашлялся:

– Как вам всем уже известно, в этом триместре я продолжу свою работу в школе Святого Олафа, однако теперь она будет проходить под эгидой Бюро предотвращения и профилактики колдовских практик. – Его слова прозвучали