Узоры тьмы - Кэри Томас

здания давила сильнее, и темнота, казалось, что-то знала о них. Было и еще что-то такое, что скрывалось под кипучей энергией школьного дня, что-то, чего не должно было быть здесь вовсе…

Роуэн задела сумкой металлические перила, и они загудели. Все застыли, сердца их дружно заколотились.

– Простите, – прошептала Роуэн.

Аттис движением руки подогнал девочек:

– Идемте. Мы почти уже на месте.

Они торопливо преодолели последний отрезок коридора. Аттис на время снял химеру, за которой скрывалась дверь, чтобы они могли попасть в мастерскую.

Едва они ввалились внутрь, как он вернул все обратно, и Анна выдохнула с облегчением, ощущая себя в чреве школьного здания, во мраке швейной мастерской, в большей безопасности, чем на протяжении всей этой недели.

– Вот видите? – сказала Эффи. – Всего-то делов.

Роуэн плюхнулась на стул:

– Кажется, я сейчас умру.

Эффи направилась к безголовым манекенам, которые так долго пылились в мастерской без дела.

– Прямо как по заказу… – произнесла она, стаскивая с манекенов старое тряпье. – Так, каждый ищите себе по иголке.

Они присоединились к ней в кольце манекенов. Анна вытащила из одного старую иголку. Пальцы у нее дрожали. Такая крохотная вещица – на пороге создания великой силы.

Эффи взяла катушку тененити и потянула за кончик. В полумраке мастерской нить была практически не видна, неотличима от теней вокруг. Она отрезала от нити пять кусков – на катушке ничего не осталось, как будто Яга отмерила ровно такое количество нити, какое требовалось для их целей, – и раздала друзьям.

– Так, ладно. – Эффи повернулась лицом к манекену. – Теперь каждому из вас нужно просто вдеть нитку в иголку, потом наколоть палец и сделать ровно один стежок.

Анна повернулась лицом к своему манекену. Его безликость вдруг показалась ей собственным отражением в зеркале. Так вот как они теперь выглядят в глазах остальных? Не людьми, а объектами безжалостного препарирования и сплетен – и страха.

– Не хочу показаться дурой, но как прикажете вдевать в иголку тень? – спросила Роуэн, держа в одной руке иголку, а в другой – извивающуюся, больше похожую на струйку пара нить.

Она попыталась. У нее ничего не вышло.

Мэнди досадливо простонала:

– Угу. У меня не получается.

Эффи нахмурилась, пытаясь заставить нить проскользнуть в игольное ушко.

Анна расправила свою нить, зачарованно глядя, как она скользит меж ее пальцев – здесь и не здесь, тень и серебро, воздух и дрожь. Моя хира – это игла и нить… В памяти ее всплыл вопрос, который задала ей Селена перед Рождеством: «Как ты вдеваешь нить в иглу?»

Анне вспомнились бесчисленные вечера, когда она сидела рядом с тетей в тишине их гостиной и молча шила. Отрешенность. Даже когда тетя злилась, испытывала и бранила ее, Анне всегда удавалось найти внутри себя какой-то крохотный островок устойчивости, отрешенности. Место, где тетя не могла до нее дотянуться. Свобода в игольном ушке. Она проделывала это тысячу раз. Она могла бы сделать это даже с закрытыми глазами.

Она закрыла их и очистила свой разум от всех мыслей, от всех переживаний недели. Когда она снова открыла их, в мире не осталось ничего, кроме нити и игольного ушка. Она выдохнула и поднесла их друг к другу. Нить проскользнула в ушко, словно тень между прутьями решетки, – крепкая, точно стальной туман. Игла свисала с нее, надежно пойманная за ушко и увесистая.

– Как ты это сделала?! – ахнула Мэнди.

– Опыт не пропьешь, – ухмыльнулась Анна.

Она по очереди помогла всем остальным, кроме Аттиса, чьи ловкие пальцы справились с задачей самостоятельно, после чего все вновь повернулись лицом к своим манекенам. Анна вонзила острие иглы в кожу и, выдавив каплю крови, сделала на обтянутом тканью манекене один стежок. Всего один.

Эффи, потирая руки, отошла от манекена:

– Судя по всему, теперь их нужно просто не трогать – пусть тени исполнят свою часть сделки.

Все переглянулись, и Анна почувствовала, что никому не хочется уходить из мастерской. Здесь они могли стать кем угодно. Там, снаружи, они были ведьмами в наших рядах.

– Думаю, я могу еще ненадолго задержаться, – произнесла Мэнди.

– Правда? – Аттис выступил вперед. – Я как раз хотел, чтобы мы кое над чем поработали.

Все обернулись к нему, и он вышел за круг манекенов. Ему явно не терпелось поскорее приступить к делу.

– Учитывая все происходящее, нам нужно научиться защищаться. В прошлом году мы освоили элементарные защитные круги, но это далеко не все. Имеете ли вы дело с физическим нападением или с темным заклинанием, круг – лишь первая линия вашей обороны. Рассматривайте его как вашу магическую броню – она должна быть быстрой, прочной и гибкой. Давайте я вам покажу.

Его напряженные плечи слегка расслабились, и он принялся деловито расчищать столы.

– Эффи, не могла бы ты мне помочь? – спросил он, доставая из сумки стеклянную бутылку.

Эффи молча вышла в центр.

– Существует три основных типа защитных кругов. В прошлом году мы освоили первый – круг как защитный барьер.

Он швырнул в Эффи бутылку, в точности как в прошлом году. Она разлетелась на куски на подлете, осыпав ту дождем крохотных осколков.

– Неплохо, – кивнул Аттис. – Теперь перейдем ко второму виду, который представляет собой не просто защитный барьер, но еще и обращает атаку против атакующего. Это любимый круг Эффи.

Он снова поднял руку, и осколки взмыли в воздух. Тогда он повел пальцами, притягивая битое стекло к себе, а затем с силой направил их обратно в сторону Эффи. Они полетели, рассекая воздух острыми, словно кинжалы, гранями, – однако едва стоило им достигнуть границ ее защитного круга, как они отскочили от них и понеслись обратно к Аттису, набирая все большую скорость и силу, становясь с каждым мгновением все острее…

Аттис вскинул руку, и они застыли в воздухе, не причинив ему ни малейшего вреда.

– Выглядит довольно пугающе, – пробормотала Роуэн.

– Ага! – поднял палец Аттис. – Однако существует и еще один вариант, намного более превосходящий первые два по сложности. Круг, который не просто возвращает атаку, но еще и преобразует заклинание в нечто иное. Ты готова?

Эффи кивнула.

Он растопырил пальцы, и осколки снова полетели в ее сторону. Коснувшись границ ее круга, они отскочили, но на сей раз перестроились и образовали новые фигуры, мягкие, с трепещущими крыльями, – рой крохотных стеклянных бабочек, порхающих вокруг Эффи. Аттис поймал одну на лету и тут же отдернул палец. Она порезала его.

– Спасибо, Эффи, за то, что показала, что атака может быть развернута и направлена обратно на атакующего – как к добру, так и к худу.

Та