ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

В какой-то момент, ослеплённый яростью и нарастающей паникой, ящеролюд совершил критическую ошибку. Он сделал длинный, отчаянный выпад мечом вперёд, всей массой тела, пытаясь проткнуть Краса насквозь. Но его когтистая ступня оступилась на скользком от грязи камне, и он по инерции пронёсся на пару шагов дальше, чем рассчитывал. Таким образом, он не просто промахнулся — он буквально пролетел мимо Краса, подставив под удар свою незащищённую спину и шею. Крас, с холодной ясностью осознав, что его противник совершил роковой просчёт, пропустил того мимо себя. Движение было отработано до автоматизма — лёгкий шаг в сторону, едва заметный наклон корпуса, точь-в-точь как у тореадора, уходящего от рогов разъярённого быка на корриде. И в тот миг, когда чешуйчатая спина, лишённая защиты, мелькнула перед ним, он без малейшего замаха, с силой разворота всего тела, воткнул рифлёный, ржавый кусок железа прямо в основание черепа врага, туда, где чешуйчатый затылок встречался с позвонками.

Удар был страшной, примитивной силы. Металлический прут, почти не встретив сопротивления кости, пробил голову ящера насквозь, вышел из левой глазницы с обратной стороны, увлекая за собой клочья тканей и осколки черепа. Эта шокирующая, брызгающая мозгом картина не вызвала у Краса ни отвращения, ни страха. В его жилах всё ещё бушевала ледяная волна адреналина и неутолённая, первобытная жажда схватки. Возможно проиграв — или всё же выжив? — в битве на Фараде, он взял сокрушительный, кровавый реванш здесь. И это было его первое осознанное убийство не просто существа, а разумного противника. Ощущение было странным — пустым и тяжёлым одновременно.

Так и простояв какое-то время в оцепенении, всё ещё находясь в шоке от внезапной, жестокой победы, Крас наблюдал, как мир вокруг начинает «сбоить». Тело поверженного врага не осталось лежать в луже крови. Оно начало терять чёткость, расплываться, словно его стирали ластиком с реальности. Вслед за ним исчезли и сюрикены, вонзившиеся в стену, и ятаган с ножнами, выпавший из безжизненной лапы. Даже та самая зловещая звёздочка, что торчала из глазницы уже остывающего трупа несчастного бездомного, растворилась в воздухе, не оставив и намёка на своё существование.

И тут Крас вспомнил слова наставника, прозвучавшие когда-то сквозь боль и усталость: «После настоящей победы над пришельцем из чужой реальности… должны оставаться трофеи. Материальный след их сущности в нашем мире». Его взгляд упал на землю у собственных ног. Среди битого кирпича и грязи лежали два предмета, которых секунду назад не было.

— Как иронично… ГАМ-М-М-МА!!!

Эпилог

В тайной комнате, скрытой под древними сводами библиотеки храма, царила атмосфера, густая от напряжения, дыма благовоний и непрофессионализма. За массивным дубовым столом, уставленным изысканными фарфоровыми чашечками с давно остывшим чаем, сидели — или, вернее, пытались сидеть — двое разумных. А третий не сидел. Он нависал над ними, подобно грозовой туче, готовой разразиться сокрушительным ливнем праведного гнева. Это были сам мастер Ши Вейж и, съёжившись как провинившийся школьник, мастер Тушу. А поучал их, не стесняясь в выражениях, сам Гулао — живая легенда и, судя по всему, главный по раздаче головомоек.

— Ну что, бестолочи непрошибаемые, — его голос, низкий и раскатистый, будил эхо в каменных стенах, — вы знатно, с треском, с позором обосрались, извините за мой изысканный французский.

— Какой ещё… французский, о чём вы, учитель? — хмуро, с плохо скрываемым раздражением пробурчал Ши Вейж, уставясь в узор на столешнице, будто надеясь там найти инструкцию по спасению репутации.

— Не бери в голову, это сейчас не важно, — отмахнулся Гулао, его борода, похожая на клок седой проволоки, вздрагивала от каждого слова. — А вот что по-настоящему важно, так это то, как вы, два мудрейших стража традиций, умудрились пропустить одержимого внутрь наших священных стен! И не просто пропустить, а позволить ему на глазах у всей почтенной публики не то что покалечить — а по факту, прикончить — единственную реальную надежду вашего же бренного мира! Что вы на это скажете, гении стратегии? Кроме «ой»?

— Мастер Гулао, — начал Тушу, его обычно спокойное лицо было бледно и покрыто испариной, — никто даже представить не мог, что капитаном команды Шао Дре окажется именно одержимый! Это же…

— Ну да, ну да, конечно! — Гулао перебил его, саркастически хлопая в ладоши. — Что ж такого невероятного, что тот самый боец, чья единственная задача — физически устранить нашего подопечного, окажется подменной куклой с демоном внутри! Это же просто статистическая погрешность, бывает! Да вы прямо издеваетесь надо мной, над здравым смыслом и над всеми базовыми протоколами безопасности! Вы должны были проверить «парнишку» с ног до головы, вывернув ему не только карманы, но и каждую энергетическую пору!

— Дело в том, — вмешался Ши Вейж, стараясь говорить максимально спокойно и фактологично, — что мы до последнего не знали точный состав титулованных бойцов соперника. По архаичным, дурацким правилам, только хозяин храма в последний момент объявляет имена своих лучших. И когда Шао Дре наконец-то их обозначили, мы просканировали каждого лично, очень, очень тщательно. Оказалось, кукловод — и мы уже ищем, кто это мог быть, — вшил несчастному парню прямо под ребро Глаз Корши. Запрещённый артефакт, способный маскировать всю его демоническую энергетику до самого последнего момента.

Гулао тяжело опустился в пустое кресло, отчего древнее дерево жалобно заскрипело. Его взгляд стал холодным и острым, как скальпель.

— Но это ещё не всё, — продолжил Ши Вейж, чувствуя, что весомый аргумент его не спасёт. — Триггером для полного проявления его истинной, мерзкой натуры оказался не приказ, а чистая эмоция. Тот факт, что наш «мальчишка» начал побеждать. После того как Лао перешёл в наступление, одержимый, в нарушение всех мыслимых законов, усилился моментально в три раза. Что, как вам известно, полностью противоречит энергетической физиологии организма его возраста в нашем мире. Его система просто не могла выдержать токсичного скачка. Кстати, именно из-за чудовищного перенапряжения он и умер сразу после поединка — не от ран, а от энергетического коллапса. Ментальные блокировки и защитные печати в его голове и энергокаркасе были установлены настолько филигранно, так мастерски, что мы не смогли считать абсолютно ничего, пока он оставался жив. Кто его завербовал, когда и как — для нас сейчас тёмный лес, полный ядовитых змей.

Он сделал паузу, чтобы выдохнуть, и добавил уже тише, с горькой усмешкой:

— Единственный, очень сомнительный плюс во всей этой катавасии — Шао Дре публично признали