Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

девятьсот восьмидесятого года началось для Алексея Морозова с непредвиденного физического препятствия. Переступив порог родной лаборатории КБ-3, он споткнулся обо что-то массивное, мягкое и отчетливо пахнущее сургучом, дорожной пылью и грубой дерюгой.

Сохранив равновесие в последний момент, Алексей ухватился за край кульмана и огляделся. Тесное помещение лаборатории изменилось до неузнаваемости. На полу, на подоконниках и даже на краешке рабочего стола Громова громоздились пузатые брезентовые мешки с черными почтовыми штемпелями. Их было не меньше дюжины.

Из-за ближайшей холщовой горы медленно поднялась Наталья Сергеевна. Ее идеальная укладка сегодня казалась чуть менее монолитной, а в руках она брезгливо, двумя пальцами, держала вскрытый тетрадный лист в клеточку.

— Алексей Николаевич, — голос Рябининой звучал непривычно глухо. — Это катастрофа. И самое страшное, что это только начало.

Морозов прикрыл дверь, отсекая сквозняк из коридора, и медленно прошел к столу, лавируя между мешками. Он ожидал реакции. Он знал, что февральская заметка-анонс о народной ЭВМ вызовет интерес. В его родном, оставшемся где-то в немыслимом будущем двадцать первом веке, удачный тизер мог «положить» сервера из-за наплыва трафика. Но там это решалось арендой дополнительных облачных мощностей в два клика. Здесь, в аналоговом восьмидесятом году, трафик измерялся в тоннах бумаги, которая сейчас физически выдавливала их из кабинета.

— Сколько здесь? — спокойно спросил он, снимая пиджак и вешая на спинку стула.

— Вахтер сказал, пригнали целый РАФ из городского почтамта. И это только реакция на коротенькую февральскую статью! — Наталья Сергеевна положила тетрадный лист на стол и нервно одернула рукава строгой блузки. — Они пишут отовсюду. Школьники, студенты, инженеры из закрытых ящиков, пенсионеры. Все хотят собирать «Сферу». Требуют детали, умоляют поделиться схемами до официальной публикации, пытаются сами угадать архитектуру по нашему описанию. Алексей Николаевич, следующий номер журнала со всеми нашими чертежами уже дошел до киосков. Если от простой заметки мы тонем в бумаге, то через пару недель, когда они увидят схемы, КБ-3 парализует на два года. Нам нужно писать докладную записку на уничтожение этой корреспонденции.

Морозов взял со стола письмо. Неровный почерк, фиолетовые чернила. Какой-то восьмиклассник из-под Тюмени умолял прислать процессор, обещая взамен кедровые орехи и шкурку колонка. Алексей усмехнулся. Прагматик внутри понимал правоту Рябининой: этот хаос сожрет их время. Но системный архитектор видел другое — гигантский, неконтролируемый, пульсирующий спрос. Это была та самая армия энтузиастов, готовая строить цифровое будущее голыми руками, паяльниками и матерным словом.

— Никакого уничтожения, Наталья Сергеевна, — отрезал Алексей, бросив письмо обратно в стопку. — Если мы отмахнемся от них сейчас, мы убьем проект. Школьников с их рисунками пока складируем отдельно. А вот тех, кто пишет предметно… Мы дадим им то, что они хотят.

Рябинина нахмурилась.

— Вы собираетесь ограбить склад радиодеталей и рассылать микросхемы всем желающим? Вас посадят, Алексей Николаевич. И меня заодно.

— Мы будем продавать им наборы, — Морозов присел на край стола, скрестив руки на груди. В голове стремительно формировался план, сотканный из бюрократических терминов этой эпохи. — Наложенным платежом. Комплект: печатная плата, базовый набор дефицитной логики и прошитое ПЗУ. Скажем, рублей за сорок.

— Вы в своем уме? Это незаконная коммерция!

— Это перевыполнение плана по товарам народного потребления, — мягко, но с нажимом поправил ее Морозов. — Волшебное слово «ширпотреб». Государство требует от НИИ давать продукцию для населения. Мы оформим это официально. Давайте вместе составим докладную на имя Седых. Распишем, что благодаря публикациям мы можем обеспечить завод стабильным притоком наличности от населения за счет реализации неликвида и брака второй категории под видом радиоконструкторов. Секретарь парткома будет рыдать от счастья, когда увидит цифры.

Наталья Сергеевна прищурилась, мысленно проверяя предложенную схему на уязвимости.

— В этом есть смысл, — медленно произнесла она. — Если подать это как инициативу снизу по реализации отходов производства… Седых может это завизировать. Но кто физически будет этим заниматься? У нас нет людей для сортировки такого объема писем, формирования посылок и тестирования деталей. Мы инженеры-разработчики, а не почтальоны!

— Об этом я поговорю с Седых сам, — Алексей оттолкнулся от стола и снова взял пиджак. — Готовьте бумаги, Наталья Сергеевна. Максимально скучным языком, с отсылками к решениям последнего Пленума.

* * *

В кабинете начальника КБ Виктора Петровича Седых пахло крепким табаком и полиролью. Хозяин кабинета сильно осунулся, под глазами залегли глубокие тени, а пепельница на массивном дубовом столе была полна окурков.

Седых дочитал принесенную Морозовым бумагу, тяжело вздохнул и бросил папку на сукно стола.

— Эх, Морозов, ну чего тебе неймётся? — глухо спросил он, доставая новую сигарету и чиркая спичкой. — Сидел бы, паял свои макеты, получал бы зарплату. А ты всё коммунизм построить рвёшься. Какая рассылка? Какие радиолюбители? У меня план по основному производству горит, министерство требует отчетов, а ты мне предлагаешь бандероли на почту таскать.

— Это живые деньги для института, — спокойно парировал Алексей, глядя прямо в уставшие глаза начальника. Он больше не чувствовал робости перед советским начальством. В прошлой жизни он защищал бюджеты перед советами директоров транснациональных корпораций. Местные чиновники отличались лишь портретами на стенах да риторикой. — Вы пускаете на реализацию отбракованные военной приемкой чипы. Для оборонки они мусор, а для домашнего компьютера — золото. Завод делает план по ТНП из воздуха. От вас требуется только подпись и выделение рабочих рук для черновой сортировки.

Седых глубоко затянулся, выпустил сизое облако дыма под потолок и криво усмехнулся.

— Рабочие руки, говоришь? Нужны люди, чтобы разгребать твою почту и прозванивать неликвид? Будут тебе люди.

Он потянулся к селектору и нажал массивную карболитовую кнопку.

— Машенька? Подготовь приказ. Отдел КБ-2 расформировывается, а его сотрудники в полном составе переводятся в структуру КБ-тройки, под начало Ильина Ивана Михайловича. Да, прямо с сегодняшнего дня. Основание — производственная необходимость.

Морозов едва заметно нахмурился.

— КБ-2? Аналоговики? К нам?

— Да, к вам. К Михалычу они идут по штатному расписанию, — Седых с видимым удовольствием затушил сигарету. — А оперативно с ними возиться будешь ты. Эти динозавры окончательно завалили сдачу комплекса непрерывного контроля. Три тонны железа, потребляет как электровоз, а надежность нулевая. Министерство вчера прислало разгромную резолюцию. Но уволить их всех я не могу — профсоюз съест, там половина ветеранов с орденами. Вот ты и займешься их трудоустройством на благо своего почтового квеста. Хотел строить империю, Морозов? Получай армию. Иди к ним, обрадуй дедов. И учти: с директором, парторгом и вашим Ильиным я вопрос решу, но если эти старики напишут коллективную жалобу в ЦК на то, что их заставляют клеить марки — отвечать за этот балаган будешь лично ты.

* * *

Пространство КБ-2 разительно отличалось