Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

Тело шлепнулось о дерево с мокрым звуком. Рука мертвеца свесилась через край, пальцы зацепились за колесо, испачканное в дёгте и каменной крошке. Поправил немного, чтобы тот полностью уместился внутри.

Хрипло выдохнул, вытирая ладони о штаны. Внутри было пусто, никакого ужаса или дрожи в коленях — просто выжигающая пустота, точно после долгой смены у горна, когда из тебя вышли все соки. Тела наёмников, которые ещё час назад дышали ненавистью и жадностью, теперь стали грузом, опасным мусором, от которого нужно избавиться до рассвета.

Осёл, впряжённый в телегу, заметно нервничал. Животное пряло ушами, переступало ногами и косилось на кузов, раздувая ноздри. Зверь явно чуял запах крови, бьющий в нос сквозь ночную прохладу. Разительная перемена в ноше: вместо привычного угля и железа — холодная плоть.

Брок стоял рядом, придерживая осла за недоуздок. Охотник уже приготовил засаленную рогожу, которой собирался укрыть наш «улов».

— Последний, — сказал я, глядя на то, как Брок решительно набрасывает серую ткань на тела.

— Вот и ладно, — буркнул старик. — Значит, до утра сегодня мне не спать. Лучше поеду прямо сейчас. Довезу до Железного леса, там места глухие, оврагов полно. Стаскаю вниз, присыплю хвоей — к утру от этих ребят уже и памяти не останется. Лес прожорливый, быстро всё примет.

Он подошёл к ослу и с силой хлопнул того по загривку, подбадривая.

— Ну что, старый? Выдержишь ещё четыре часа пути назад? Дорога кривая, но ты у меня парень справный. Дойдём — овса насыплю, сколько в пузо влезет.

Осёл что-то невнятно промямлил, мотнув головой. По зверю было видно, что ему бы сейчас в тёплое стойло да охапку сена, а не карабкаться по козьим тропам с телегой, полной мертвецов, но спорить с Броком зверь явно не мог.

Мы остались вдвоём у края площадки. Торн к этому моменту ушёл внутрь. Сказал коротко, что хочет взремнуть — мол, «махать кувалдой на пустой желудок тошно, а сон — та же еда». Пепельноволосый принял бой как нечто само собой разумеющееся, словно кровь на камне была просто частью ремесла.

Эйра осталась в каверне. Я видел через проём её тонкий силуэт, девушка разводила очаг, стараясь не смотреть в углы. Ей досталась самая поганая работа: вымывать то, что мы не успели вынести — те ошмётки, что впечатались в стены и пол. Она старалась казаться твёрдой, но я видел, как прятала глаза, когда мы вытаскивали тела. Видел, как дрожали руки, когда подбирала оброненный молоток — сто процентов ей хотелось просто уйти, закрыться от всего этого, но она осталась.

— Ну как ты, пацан? — спросил Брок тише.

Он глядел на меня исподлобья, прищурив глаза, будто прикидывал, не треснул ли мой «внутренний горн» после того, как я собственноручно придушил наёмника.

— Нормально, — ответил я, глядя ему в глаза.

Голос прозвучал убедительно. Я не врал. Совесть не грызла — я защищал своих, защищал Камень, защищал эту дыру, ставшую моим шансом. На войне как на войне, а здесь, на восточном склоне, война началась для меня раньше, чем для остальных.

— Да? — Брок откашлялся и смачно сплюнул на базальт. — Ну ладно. Если вдруг чего… если совесть начнёт по ночам за пятки кусать, ты помни, за что эти парни пострадали. Они не за хлебом пришли. Они пришли за твоей головой и за тем, что у тебя за пазухой. Усёк? В нашем деле либо ты бьёшь, либо по тебе бьют. Третьего не дано.

Я ухмыльнулся.

— Примерно так и думаю. Сделано всё добротно, Брок. Жалеть не о чем. Я за себя не переживаю… только вот Эйра. Видно, она такого не ожидала. Мастер Арно её, видать, в чистоте держал, к большой крови не приучал.

Мы постояли молча секунд десять. Брок всё разглядывал меня, будто пытался нащупать новые трещины, а я смотрел в ночную темень. Отсюда обычно море только угадывалось, но сегодня его рокот доносился отчётливо, чересчур громко для такого расстояния. Тяжёлый гул разбивающихся о скалы валов — словно само море ворочалось внизу, недовольное тем, что мы тут затеяли.

— Эйра переживёт, — тихо проговорил Брок, поправляя край рогожи. — Сама ведь практик, не изнеженная столичная девка. Рано или поздно пришлось бы ей столкнуться с тем, как оно на самом деле бывает. Не на тренировочных помостах, где всё по правилам, а в жизни. В жизни-то красоты мало, это не названия вычурных техник в свитках перечислять да в медитациях витать. Здесь всё проще.

— Ага. Кровь да кишки, — резко закончил я за него.

Сказал просто потому что именно так оно и было. Я всё ещё чувствовал на ладони ту липкую влагу и слышал хруст позвонков под молотом. В каверне до сих пор пахло гарью и смертью, и ничем этот запах не выжечь.

— Именно, — кивнул усатый.

Снова постояли немного. Всё никак старый охотник уходить не хотел, будто его что-то удерживало у этой телеги, набитой покойниками.

— Просто когда падальщиков в Пределе бил… это ведь совсем другое было, понимаешь? — спросил я его осторожно. — Там твари, там Скверна. А тут люди. Дышали, жадничали, надеялись на что-то.

Брок хмыкнул, вытащил из-за пазухи пустую флягу, потряс её и, вздохнув, убрал обратно.

— Ещё бы. Я на зверя всю жизнь охочусь, почитай, с малолетства. А когда первого человека своими руками прикончил… — он замолчал, глядя на покрытые шрамами ладони. — Потом пил не просыхая седмицу. Всё казалось, что Ци в каналах протухла, воняет мертвечиной.

— Ага, — я криво ухмыльнулся. — Тоже, что ли, пригубить прикажешь?

— Времени у тебя нет на это, пацан, — Брок вдруг коротко хохотнул и дружески врезал мне ладонью по плечу. Удар такой, что я едва не покачнулся. — Дело у тебя теперь большое. Ты теперь здесь за главного, сам ведь этого хотел, сам условия ставил. Ну вот и управляй ими.

Он мотнул головой в сторону входа в штольню.

— Этот пепельноволосый, Торн… парень опасный. Хладнокровный слишком, будто у него вместо сердца кусок базальта. Я уже и сам малость пожалел, что его к тебе пригнал, хрен его знает, что у него на уме. Надеюсь, обойдётся и дров он не наломает. Держи его в ежовых рукавицах, Кай. Не давай повода усомниться, кто здесь Мастер. А Эйра… найди способ её в себя привести.

Снова удар по плечу и ухмылка. А затем и смех — такой, знаете, грубый, пошловатый, каким смеются только в чисто мужской компании у костра после удачной охоты.

— Ну ты понял, о чём я говорю, а⁈ — Брок зашёлся смехом, и звук, такой