Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

минуты, ещё возиться с тушкой? Нет, не тот случай. Когда идёшь на главную добычу, по мелочи не отвлекаются — отцовское правило. Единственное, что Гало от отца запомнил.

— Нет, — проговорил тихо. — Пошли. Делаем, ради чего пришли.

Брутто сплюнул сквозь зубы, вполголоса ругнулся.

— Ладно. Твоя правда. А то шум, искры, духи разберут.

Гало кивнул, качнул головой в сторону ущелья. Двести — триста метров, максимум триста пятьдесят, если короткой дорогой. Там и каверна.

Только они двинулись, как зверёк издал резкий звук. Не писк, а что-то между щелчком и свистом. Из хвоста сыпанул сноп оранжевых искр, осветив на миг всю округу. И тварь пустилась наутёк. Прыжками мелкими, быстрыми — в ту самую сторону, куда шли они.

— Вот зараза, — процедил Гало сквозь зубы.

Компания молчала. Все шестеро смотрели, как уносится в темноту крошечный огонёк.

— Так, — проговорил Гало вполголоса, оглядывая своих. — Сейчас пройдём ещё шагов пятьдесят. Там поворот, за ним прямая. После поворота бежим так, как никогда в жизни не бегали. За мной, след в след. Не отставать.

Он повернулся к Пино, коренастому парню с вытертым, как речной камень, лицом. Второй его дар после факела — Огненная Ци, скромная, но для вспышки хватит.

— Пино. Ты влетаешь первым за мной, даёшь вспышку. Осветишь каверну, а мы сразу берём. Бьём на поражение. Чтоб ни секунды не дышал, ни одного слова сказать не успел. Ясно?

Пино сглотнул, кивнул.

— Ясно.

Гало обвёл взглядом остальных — Брутто, Пино, ещё троих. Каждый кивнул по разу, без слов. Ребята понимали, на что шли. Понимали и то, что если дело выгорит, каждый получит свою долю такую, что хватит надолго. А если не выгорит — никакая доля уже не понадобится.

— Хорошо, — тихо, с удовлетворением в голосе, проговорил Гало.

И двинулся вперёд.

* * *

Треск раздался прямо у уха. Я резко распахнул глаза и рывком приподнялся на локте.

Зверёк стоял на задних лапках передо мной, в каких-то двух ладонях от моего лица. Очаг уже догорел, каверну поглотила плотная темнота. Только ветер, просачивавшийся сквозь коридор у входа, шевелил остывающий пепел, да сам огненный гость отчаянно трещал и размахивал коротенькими передними лапками, будто что-то показывал.

— Чего тебе, старина? — пробормотал я сонным голосом, потирая глаза. — Чего будишь-то?

На соседних лежанках завозились. Зверёк во тьме переливался рыжими, оранжевыми, вишнёвыми всполохами, искры сыпались с кончиков усиков и хвоста, отбрасывая по камню пляшущие тени. Яркая точка живого пламени в кромешной черноте.

Брок приподнялся на локте, прищурился, провёл ладонью по лицу.

— Это что ещё за хреновина? — прохрипел он.

Зверёк, увидев старого охотника, уставившегося на него во все глаза, испуганно дёрнулся, будто чуял мастера по таким, как он сам, положившего не одну сотню подобных. Метнулся в сторону, вскочил на наковальню, как на постамент, и затрещал ещё громче, ещё тревожнее. Хвост его распушился снопом искр.

Торн поднялся с пола, ухватил кувалду за рукоять, тряхнул головой, прогоняя сон. Эйра приоткрыла глаза, чуть приподняла голову над попоной.

— Что случилось? — спросила она тихо.

Я смотрел на зверька, и поведение его мне не нравилось — не просто пришёл погреться у очага, зачем ему? Да и очаг не горит. Не просто голоден. Он явно пытался что-то сказать, и трещал так, будто от этого зависела его жизнь.

— Вот же тварюга огненная, — проворчал Брок, щурясь. — Кабы не спать так хотелось, я б тебя, дружок, сейчас уходил да деньжат с твоей шкурки сбил. Отвали, дай поспа…

Голос у старика оборвался на полуслове. Он замер, будто к чему-то прислушавшись. Лицо его разом переменилось. Жмурившиеся спросонья глаза расширились, ноздри дрогнули. Брок медленно перевёл взгляд на чёрный проём у выхода из каверны.

— Что такое, Брок? — спросил я негромко.

Сердце уже застучало чаще, хотя сам я пока ничего особенного не чувствовал. А вот старый волк чуял, видимо. По лицу его видно было — чуял такое, от чего хотелось срочно вставать и браться за железо.

— Если есть чем резать, берите. Сейчас. Живо. — Голос у Брока стал отрывистым, рычащим, каким бывал у него во время схваток. — У нас гости.

И в одно движение, почти в полёте, он вскинулся с пола, на ходу выхватывая из-за своего скатанного полушубка боевой топор. Через миг уже стоял в полной стойке: ноги чуть согнуты, корпус развёрнут вполоборота к выходу, топор в правой руке опущен вдоль бедра. Сонности как не бывало.

Я быстро окинул взглядом остальных.

Торн зевнул широко, увесисто, будто известие о гостях вогнало его в смертную скуку. Но кувалду уже перехватил обеими руками, цепочка коротко звякнула о камень. Встал ровно, бесшумно, и на лицо его легло то самое каменное выражение, которое я видел в Зале ожидания Цитадели.

Эйра занервничала, я видел это по рванувшимся плечам. Но голос не подала, только быстро скинула попону и поднялась, зашарила в полутьме вдоль лежанки, нащупывая что-нибудь, чем можно драться. Рука её сомкнулась на рукояти молотка Хальвара — того самого, с потемневшей от пота древесиной. Другой рукой подхватила с каменного выступа длинное зубило.

Я вскочил на ноги. В голове мелькнуло: клещи, молот, у наковальни. До кузнечного молота — три шага. Успеть бы.

И тут услышал.

Что-то неслось к нам по ущелью так быстро, что не топот это был, а другое — слитный шум, треск камней под ногами, грохот осыпающейся щебёнки, шорох плащей, дыхание нескольких глоток разом. Будто гнала стая духовных зверей, обезумевших от крови. Только это явно не звери.

Зверёк на наковальне взвизгнул последний раз, сыпанул искрами, и метнулся чёрной огненной каплей в сторону Глотки. Только его и видели.

Я рванул к наковальне, где лежал молот.

Глава 3

Я метнулся к наковальне одним рывком, пальцы сомкнулись на рукояти молота. Привычный вес лёг в ладонь, и мне сразу стало спокойнее. Краем глаза выхватил в полутьме встревоженные глаза Эйры. Она стояла у лежанки с молотком Хальвара в одной руке и зубилом в другой, светлые волосы растрепались, лицо бледное, но губы сжаты твёрдо.

Всё летело слишком стремительно.

Развернулся к коридору, откуда нарастал шум. Шаги уже гремели совсем близко, каменная крошка сыпалась под чьими-то подошвами.

— Держись за мной, — прохрипел я, не оборачиваясь.

Не видел, как Эйра отреагировала, но услышал, как её дыхание стало чаще. Торн молча встал правее, кувалда в руках легла на изготовку, цепь едва слышно качнулась. Брок уже скользнул к самому проёму, вжался в стену, топор опустил вдоль бедра.

Камень на груди откликнулся.