Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

Горячая тяжесть под ключицей начала пульсировать в такт сердцу, посылая через тело волны плотной Ци. Внутренний Горн взревел, принимая это подношение с готовностью.

[КАМЕНЬ: РЕЗОНАНС С НОСИТЕЛЕМ.]

[ЦИРКУЛЯЦИЯ ЦИ УСИЛЕНА НА 34 %.]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: КОНЦЕНТРИРОВАТЬ ПОТОК В ПРАВУЮ РУКУ.]

«Ну давайте, — мелькнуло в голове. — Кто бы вы ни были».

В проёме вспыхнуло.

Белый слепящий свет полоснул по глазам, как раскалённым ножом. Я успел разглядеть несколько смазанных силуэтов, пригнулся инстинктивно, прикрываясь предплечьем. Каверна на миг стала плоской, как лист бумаги, все тени ушли, остались только чёрные контуры людей в проёме.

И тут же рявкнул Брок.

Рык короткий, злой, сорванный с губ старого волка. Лязг металла о металл. Глухой удар, ещё один. Чей-то сбивчивый вскрик. Треск.

Что-то крупное отлетело от Брока, промелькнуло мимо меня смазанным пятном и врезалось в стену каверны. Полетели каменные осколки.

Свет от вспышки гас, глаза начали приспосабливаться. Я бросил Ци в правую руку, в молот. Металл головки охватило оранжевым пламенем, воздух вокруг дрогнул, обретая прозрачную дымку жара. Температура скакнула так, что рукава куртки стянуло.

Увидел двоих, троих, четверых. Брок уже сцепился с крепким мужиком в кожаной броне — дубасил его топором, тот парировал короткими рубящими взмахами.

Я рванулся вперёд, выбрав цель.

Тот, что ближе всех ко мне — худой, высокий, зазубренный тесак в руке, костяная рукоять поблёскивает в отсветах моего молота.

Гало.

Тот самый. Тот, что припёрся сюда на днях с двумя.

Лицо у него перекошенное, агрессивное, и одновременно в нём читалось что-то ещё — растерянность. Что-то похожее на мысль: «Не так, не так всё пошло, вот я и допустил фатальную ошибку».

Я летел на него полыхающим молотом, целясь в грудину. Мгновение, короткое как вдох, и расстояние сократилось.

Гало успел. Тесак подлетел навстречу, лезвие прикрыло его торс, два оружия встретились с глухим лязгом. В удар я вложил всё. Камень на груди плюнул в правую руку такой порцией Ци, что молот будто сам рванулся вперёд. Гало крякнул, ступни его проскребли по базальту, тело отнесло назад на добрых четыре шага. Он врезался спиной в другого мужика, что пёр следом, и оба повалились кучей ближе к выходу.

— Какого хрена⁈ — заорал кто-то.

Голос сорванный, высокий, паникующий.

Сколько их тут было, я не считал — для этой маленькой каверны слишком много. Все толкались, пихались, спотыкались о камни и друг об друга.

Справа заметил движение. Ещё один. Коренастый, с длинным узким ножом, летел ко мне под углом, целясь в бок.

Не успел даже развернуться.

Огромная головка кувалды пронеслась мимо моего плеча горизонтальным размахом, и мужика буквально смяло. Тело сложилось, хрустнуло, полетело в сторону. Ошмётки брызнули по каверне веером, тёмные капли осели на стенах, на базальтовой плите с Амальгамой и на мне.

Мужик не успел даже вскрикнуть.

Понятно. Торн.

Самого его я не видел, он остался чуть позади, но такое мог сотворить только он.

«Чёрт, жёстко. Эйра это всё видит».

Мысль промелькнула и ушла. Не время.

— Уходим! — проорал Гало, рывком поднимаясь с пола.

Голос сорванный. Глаза у него настолько перепуганные, что будь я на его стороне, мне бы стало его жаль. Мужик, который шёл сюда резать наверняка, вдруг понял, что сам угодил в западню к тому, кого собирался резать.

В толпе у входа пошло стремительное движение. Наёмники разворачивались, толкались, пытались протиснуться обратно в коридор. Один запнулся о камень, другой налетел на него сзади.

Брок не медлил. Топор ушёл широким рубящим взмахом, и удар пришёлся очередному нападавшему прямо в спину, между лопаток. Тот припечатался к полу, разрубленный почти пополам, руки дёрнулись раз, другой, и затихли.

— Хер уйдёте! — хрипло рыкнул старый волк.

Я двинулся вперёд. Один из наёмников как раз поднимался с колен перепуганный, лицо в копоти и крови. Я не дал ему встать. Шагнул, левой рукой сгрёб его за горло и впечатал в стену каверны.

Раздался сухой треск. Посыпались мелкие камни. Мужик коротко дёрнулся, забрыкался ногами, но это были уже судороги, а не сопротивление. Глаза у него пустели на ходу. Левая моя ладонь полыхала огнём, и кожа под пальцами зашипела, пошла пузырями, поползла вниз ошмётками.

Гало рванулся к выходу. Тело его смазалось в росчерк, будто он был не человеком, а порывом ветра. Худой как жердь и быстрый.

— Не дать уйти, — хрипло проворчал Брок и бросился к коридору.

Я отпустил мужика. Он сполз по стене бесформенной кучей, шея обожжена до костей, кожа сползла под пальцами. Ладонь моя была в этой слизи и гари.

Успел бросить короткий взгляд назад. Эйра стояла там же, у лежанки, прижав молоток к груди. Лицо её было белым, как зола, но она не кричала и не плакала — лишь смотрела на то, во что превратилась каверна за последнюю минуту. Торн уже шагал к выходу, кувалда небрежно болталась у плеча.

— Эйра, за нами, не ходи одна, — бросил я через плечо.

Она кивнула и двинулась следом.

Я вынырнул из лаза на открытую площадку, и ветер ударил в лицо так, что огонь в моей правой руке дрогнул, присел, пошёл рваными языками. Такое с ним случалось редко — Ци обычно держалась плотно, не боялась сквозняков. Значит, сквозило не слабо.

Брока уже не было — бросился в погоню, не дождавшись.

Я застыл на миг, прислушиваясь. Голова сама поворачивалась, ловила звуки. Где-то справа, за гребнем — треск осыпавшегося камня, короткий глухой удар на тропе, что огибала хребет.

Сзади раздались шаги. Эйра вышла следом. В каверне за нашими спинами кто-то глухо простонал, и с бульканьем в голосе стих.

Мысли шли холодные — задним фоном ползло понимание, во что за минуту превратилось моё убежище. Стены в крови, ошмётки на плите с Амальгамой, сползший по камню мужик с обожжённой шеей. И ещё одно, что пока не укладывалось и не могло улечься. Я убил человека. Кажется, впервые за все эти годы. Не тварь из Роя, не падальщика, а человека.

Осознать пока не выходило.

Бросил взгляд на Торна. Тот вышел чуть вперёд, встал справа от меня, кувалду держал крепко, обеими руками, и дышал ровно. Макушкой доставал мне до плеча, но стоял так, будто он тут самый высокий. Лицо спокойное, серые глаза сузились, разглядывая тропу.

— Там, — я мотнул головой вправо.

— Слышу, — коротко отозвался Торн.

Обернулся к Эйре.

Девушка смотрела на меня, и взгляд был другой — не тот, что сегодня у очага. Что-то в глазах — испуг, или оторопь, или что-то ещё, не понял. Молоток